Турнир в королевстве ФИОФИГАС

Спектакль «Турнир в королевстве ФИОФИГАС» Р. Погодина — это третий спектакль с моим участием. Спектакль «Турнир в королевстве ФИОФИГАС» был поставлен в 1999 году. В этом спектакле мне дали первую самостоятельную роль (почти), то есть начиная с этого спектакля мой вклад в спектакль увеличился, как в принципе и увеличилась ответственность, величина выучимового текста и время нахождения на сцене.

Изменилось и внутреннее состояние на сцене. Когда в массовке (спектакли Любовь к трем апельсинам, Русалочка) — текста мало, разволновался, можно и вообще просто со всеми покрутится, никто не заметит. А теперь — ты один отвечаешь за роль. Весь зал смотрит внимательно на тебя и слушает. Мурашки по коже)))).

Спектакль «Турнир в королевстве ФИОФИГАС» — действующие лица и участвующие в постановке

Корреспондент Д. Стругов
Король М. Канин, Д. Русинов
Королева А. Павлова
Принц Филофей М. Коняев, П. Шульженко
Измора, волшебница Е. Солнцева
Секретарша М. Кузьмина
Лимфатуза, принцесса Е. Власова
Пальместрина, принцесса С. Лахнова, Ю. Титова
Ори, принцесса Я. Малофеева
Анна-Феодора, принцесса О. Письменюк
Хроникамара, принцесса И. Панова
Тюля, принцесса А. Пимакина
Эдик, брат Пальместрины С. Разенкова
Архибудаевцы С. Юшков, С. Бобылев
Придворные учащиеся 5-го класса
Разбойники учащиеся 3-4 классов
Режиссер Т.В. Иванова
Хореограф Е.В. Шишикина

Фотографии со спектакля «Турнир в королевстве ФИОФИГАС»

 

«Турнир в королевстве ФИОФИГАС» (Р. Погодин)

Сказка в стиле Люсиль

Могу поклясться, что во всех волшебных щах наличествует недосол.

Пифологий из Фио

Чем бы дитя не тешилось

Уважаемый среднешкольник, я открываю занавес…

В королевстве Фиофигас принц Филофей перестал есть.

Принесли повара Филофею еду королевскую в красивой фарфоровой посуде. Сказали: Принц, кушать подано. Принц понюхал и отвернулся.

Обиделись повара. Еще бы — они со всей душой, со всем уменьем и тщательностью, а Филофей нос воротит, словно они ему не консоме люсиль подают, а штукатурку с опилками.

Побежали повара к королю жаловаться, а короля нет — отлучился во Францию по делам мармеладного производства. Всякое королевство от своей работы живет: в одном производят сандалии, в другом горшки, в королевстве Фиофигас — мармелад.

Побежали повара к королеве.

Королева, ничего не скажешь плохого, — упитанная, вежливая. Играла она в своих покоях Шуберта на рояле. А как доиграла, повара ей свою обиду и выложили, мол, и мороженое не ест, и компот вишневый не пьет, и гоголем-моголем брезгает…

— Или пусть объяснится, или пусть извинится, — говорят повара. — Мы за качество отвечаем.

Королева подняла розовые пальцы к вискам, голубые глаза закатила — у нее такая привычка была:

— Заболел… Расхворался… Умрет

Вбежала королева в трапезную:

— Ах, дитя Что за мода не есть? Ты меня убиваешь.

Филофей посмотрел на нее с грустью:

— Мама королева, это вы себя убиваете. Вот книги и трактаты, в коих сказано, что королевская пища вредна. Просвещенные умы сейчас питаются иначе. Исключительно по часам и минутам. Раздельно белками и углеводами.

— А вкусненькое?

— Вкусненькое, мама, надо забыть. От него вред — пережог организма. Прикажите, пожалуйста, подать мне продукты питания по этим схемам и диаграммам.

— А для души, сын?

— Для души — надежда.

Главная фрейлина — наперсница и советница — прошептала королеве на ухо:

— Радуйтесь, что не курит. Сейчас принцы с пятого класса к табаку тянутся. Сударыня, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не табаком.

И велено было подать Филофею, принцу, все по схемам и диаграммам: репу, капусту, редиску, крапиву, лист смородиновый, калган, портулак, сельдерей, томаты, каперсы, баклажаны, лимонник дальневосточный, кольраби, оливки, одуванчики и тому подобное.

 

Средние школьники принцев не уважают, — это доказано. Смешно им — ПРИНЦЫ — гоняй, казалось бы, по футбольному полю, пока мяч и голова не станут квадратными, так нет, моду взяли — чуть что, женятся на принцессах. Слабаки Дезертиры Бананы..

Средние школьницы к принцам относятся с пониманием. Они вообще — умны. Настолько умны, что догадываются, каким путем счастливые принцы превращаются в несчастливых королей, страдающих одышкой и ревматизмом. Но молчат. Это умно. А повзрослев, забывают — это тоже умно…

Однако же — Помни

 

По возвращении из Франции король Филогерц сунулся на кухню, чтобы съесть бутерброд. Повара у окон сидят угрюмые, без колпаков, глаза в одну точку. Когда у поваров глаза в одну точку, они либо спят, либо решили все бросить и податься в матросы. Поварята с пунцовыми ушами нарезают вместо лососины и ветчины на разделочных досках брюкву и морковку ломтиками и говорят, что принц Филофей — теперь не поймешь — то ли шибко умен, то ли вовсе глуп, а жаль — он хоть и хилый принц, но безвредный.

Дрогнуло у короля сердце, заныло — Заболел — сын как-никак. Побежал король к принцу в апартамент. А принц в трапезной на столе сидит дубовом, старинном, еще дедушкой купленном, и, поглядывая на часы, жует морковь.

Растерялся король.

— Как сидишь? — спрашивает.

— В позе Лотоса, — отвечает принц и садится в другую позу — Ужаленный лев. И жует по схеме уже не морковь, а молодой сельдерей с крапивой и улыбается — в этой позе улыбаться должно.

— И не стыдно тебе? — сказал король. — Ты техникум закончил королевского мармеладного производства. Над тобой смеются… А мне обидно. Ты понимаешь — обидно мне. Склады и пакгаузы мармеладом затоварены, а ты? Глаза бы мои на тебя не глядели.

— Не это главное, — отвечает принц. — Главное, папа, диета и неторопливое движение рук, напоминающее почесывание. Если всю жизнь почесываться, жевать орехи и корнеплоды, можно дожить до ста тридцати лет и умереть здоровым. Где жевание, там выживание

— Действительно не поймешь: то ли шибко умен, то ли вовсе глуп, — сказал король. — Но ведь нехорошо это… Из-за чего, спрашивается, упал спрос на сладкое? Из-за таких, как ты. Может, выдрать тебя? — Тут королю стало стыдно — принца, королевского сына, драть А какой другой выход?

И воскликнул король:

— Советник Какой другой выход?

Советник выдвинулся из-за портьеры:

— Женить. — Советник у короля всегда под рукой. Одна голова хорошо, но три — лучше — потому три, что каждый советник считает себя умнее короля вдвое.

Тут вошла королева, красиво причесанная, красиво одетая. Спросила, выказывая интерес:

— Женить? Для чего?

Король не сдержался. Рявкнул:

— Для сохранения вида — Но взял себя в руки. — Сударыня, — сказал он учтиво, — вы всегда считали, что принцев приносят аисты.

— Вы грубый, — ответила ему королева и посмотрела на сына. Принц Филофей стоял на дубовом дедушкином столе в позе Тоскующая обезьяна. Жевал портулак. В этой позе портулак жевать должно.

Был Филофей веснущат, курнос и запущен.

— Ну может не аисты. Не уверена. Может, фламинго… — Королева вздохнула изысканно, поправила на виске локон и вышла.

— Нет ли у вас, случайно, на примете знакомой принцессы? — спросил король у советника.

Советник кашлянул:

— Сударь король, помилуйте… Какая принцесса добровольно…

— Понятно. Так что же делать?

— Турнир принцесс О, сколько благородных королевских фамилий были спасены благодаря турниру. А как красиво. Волшебный мальчик. Золотая труба. Возрождение традиции.

Королю показалось, что он одинокий король на пустой шахматной доске, — так грустно стало: Сын Вырос

— Турнир, — сказал король, жалея себя. — Но хорошо ли это? Молва пойдет, мол, принц совсем не гож. Не в состоянии авторитетно познакомиться с принцессой. Скажем, на танцах.

— А если у него нет времени? Он мыслит

— Это прилично?

— Да это ого-го К тому же… — Советник перешел на шепот. — Ваш мармелад Все склады, все пакгаузы завалены. Доход упал. А на турнир вместе с принцессами приедут бонны, гувернантки, няньки. Они ваш мармелад съедят в один присест. Поторопитесь с расфасовкой, упаковкой, рекламой. Предлагаю: Ориенталь лакричный, Фио-люкс. Жизнь, — сударь король, — умение считать…

— Браво, — сказал король. — Я награжу вас орденом.

Советник поклонился.

— Благодарю. Я бы хотел процент…

— А вы не промах. — Король принял величественную позу, очень похожую на позу Поющая кобра. — Организацию турнира, сударь, я поручаю вам.

Но тут же выяснилось, что советник не все может. Волшебный мальчик-трубач ему не подчиняется. А без Мелодии принцесс турнир, как цирк без лошадей.

— Нужно просить волшебницу Измору, — сказал советник. — С вашего позволения, я ее видел в парке.

— Тогда не будем мешкать. Время — деньги

 

Сколько людей ошибаются, полагая, что время только деньги. Время — обмен веществ и мнений, и смех, и слезы, и любовь. Но Время — это правило игры.

 

Принц Филофей стоял в позе Краб, изготовившийся к охоте на трепанга. В этой позе должно есть овес.

Когда король и советник убежали в парк, мальчишка-поваренок поставил тарелочку с овсом на подоконник, вытащил из кармана котлету и кусок хлеба.

— Принц, ешьте, пока никто не видит.

— Что ты Я же воспитываю силу воли, — сказал принц.

— Но вас оженят.

— Сила воли главнее. И ты не спорь…

Поваренок сел на дубовый старинный стол. Съел котлету, пальцы о штаны вытер.

— Действительно. Кто мы без силы воли? Всех нас оженят.

 

Уважаемый среднешкольник, пока король Филогерц и его советник бегают по дорожкам парка, заглядывают за кусты малины, олеандра и рододендрона в поисках волшебницы Изморы, обратимся к истории.

В старину в этой сказочной приморской местности принцы, занятые исследованиями чудес, войной с великанами, охотой на зубоцефалов, расчисткой вулканических нагромождений, не имели ни минутки свободного времени. Им его не хватало даже на бритье. Они бы вымерли. Но волшебница Измора, применив чары, вызвала из других пределов волшебного мальчика-трубача. Потрубит мальчик в Золотую трубу и всем ясно: и в городах, и в селеньях, и в одиноких хижинах на склонах гор, что, скажем, принц Фома не может влюбиться — зачерствело у него сердце от рискованных подвигов, тоскует в кромешном одиночестве принц Фома, может быть, умирает.

Тогда принцессы, подоив коз, надевают все самое лучшее, берут с собой новые башмаки и пускаются в путь, в королевство Фомы. Там они состязаются три дня: кто больше напечет оладий, кто быстрее вымоет пол и начистит ведро картошки, кто задорнее спляшет, не жалея новых башмаков, кто душевнее песню споет. Ну а поштопать, поставить заплатку, перепеленать младенца — это в старину и за труд не считали. Кстати, в старину все принцессы были крепкие, румяные, не подверженные простудным заболеваниям.

С течением времени, с облегчением жизни волшебного мальчика-трубача стали вызывать все реже и реже. Последние семнадцать лет и, вовсе не вызывали. Подменили волшебную музыку телеграфы и телефоны. Лучше проще, чем лучше, — глаголят некоторые. Но Пифологий из Фио остерегает:

— Притормози

 

— Измора — кричали король и советник. Голоса их сильно ослабели. — Где ты?

— Да здесь я, — сказала Измора негромко.

Измора сидела у заброшенного фонтана.

— Здравствуй, Измора, — сказал король, отдышавшись. — Слышала новость? Принц совсем плох — крапиву кушает. Измора, хочешь, я перед тобой на колени стану?

— Это зачем?

— Вызови волшебного мальчика-трубача. Измора, голубушка, ты видишь, я уже на коленях. Женить его надо — избалуется.

— Встань, — сказала Измора. — Подай объявление в газету.

— Это мы подадим. Но пусть будет мальчик. Турнир, Измора, турнир. Все пакгаузы, все склады забиты… — Король промакнул глаза платочком. — Пожалей, а. Ты же наша волшебница, местная. Мы же тебя любим. Разве может сравниться газета или там телевизор с волшебной музыкой? Ты посмотри на него, Измора, если ты не поможешь, он умрет. Это будет твоя вина.

В одном из окон дворца стоял принц Филофей в позе Чертополох. Жевал редьку.

Измора протянула руку к чаше фонтана — в ней, как бы сотворись из прозрачных теней, возникла фигура мальчика с Золотой трубой.

Король поспешно стал перед мальчиком на колени.

— Здравствуй, мальчик. Спаси, а. Не сочти за труд. Мы виноваты. Мы Я ездил во Францию… А королева считала, что спички и интегралы нельзя брать без спроса…

Принц в окне сменил позу Чертополох на позу Роза.

— Труби, — сказала Измора.

Волшебный мальчик поднес к губам Золотую трубу.

 

В королевстве Иперхай, где делали пилюли, король отчитывал дочку за перерасход сахарной пудры.

— Доза — восклицал он. — Главнее дозы только норма.

— Ах, оставьте, — отвечала принцесса. — Главнее всегда любовь… — Тут она услыхала Золотую трубу и посмотрела на себя в зеркало.

 

Принцесса в другом королевстве зевала, в третьем — косила траву, в четвертом — гладила братьям рубашки, в пятом — ела взбитые сливки. Но все они, и в королевстве двадцатом, и в двадцать пятом, услыхав Золотую трубу, посмотрели на себя в зеркало.

 

 

Сборы в королевстве Трибуксир

 

 

В королевстве Трибуксир жители работали по железу.

Ковал кузнец. Сгибали трубы жестянщики. Гвоздильщики рубили гвозди. К тому же мужское население, подражая королю Крузербасу, в свободное от работы время любило состязаться на шпагах, саблях, пистолетах.

Возникали и другие шумы. Например, младший сын булочника, человека по природе тихого, но пытливого, проглотил жука и теперь ревел во всю глотку. Не потому, что жук его кусал, но от обиды — жук не желал жить у мальчишки в животе и пробивался на свободу.

Старший сын булочника, тоже пытливый, радиолюбитель, поставил в клумбу с душистым горошком трехкиловаттный ритмизатор. Включит его на всю мощность — горошек нырнет в землю и замрет. Выключит — горошек высунется из земли и как бы оглядится, и все вздрагивает, вздрагивает, как заика.

Шум в Трибуксире нарастал, когда требовалось сказать необходимое или услышать важное.

Две женщины бранили трубочиста. В клубе шла спевка. В церкви репетировали колокольный звон. Скулил и лаял пес Сижисмон Ничей. Его личные блохи Лоис и Артеуза жгли его, как кипяток, как кислота, — они мечтали попасть во дворец.

Ормандиора, или попросту — принцесса Ори, сдавала экзамен по физике мелких частиц.

Когда раздались звуки Золотой трубы, старый опытный профессор Мирро захлопал в ладошки — принцессе комплимент. За ним и другие опытные профессора пустились аплодировать. Принцесса заалела от смущения. Слух ее, и внутренний, и внешний, как бы закупорился ватой…

Волшебную музыку могут заглушить только аплодисменты.

Услыхала Золотую трубу молоденькая и очень хорошенькая служанка Флорина. Она стояла в тронном зале у зеркала. Уж она изгибалась и так и этак — и услыхала. Помигала растерянно и бросилась к телефону.

— У вас что слышно? — кричала она.

Шум работы по железу достиг тут наивысшей силы.

Положив трубку, Флорина сдвинула трон в сторону — под троном оказался люк в подполье.

— Тетушка Елиза — позвала Флорина. — Тетушка Елиза

Королевская экономка, тетушка Елиза, вылезла из подполья и сообщила растерянно:

— Двенадцать банок компота лопнуло. Вот такую головку сыра съели мыши.

— Да плюньте вы на этот сыр. Вы слышите трубу? Тетушка Елиза прислушалась и улыбнулась.

— Какая прелесть…

— Чему вы улыбаетесь? Она же выиграет. А он дурак ушастый.

— Кто? — тетушка Елиза продолжала улыбаться.

— Принц Филофей. Я позвонила в королевство Иперхай. Там у меня подружка служит в горничных. Там все ревут.

— А им-то что реветь? — сказала тетушка Елиза, гневно подперев бока. — Принцесса Лимфатуза Ииерхайская известная лентяйка, кряква, неумеха… Зови принцессу Ори.

Ее любимица принцесса Ори фехтовала во дворце замка со своим отцом — королем Крузербасом.

— Хотя ты физику сдала на пять, — выкрикивал король, — рано задрала нос. А покажи ты мне флеш атаку с обманом, батманом и круговым обводом.

Принцесса бросилась в атаку. Мальчишки завопили: В пузо

На галереях замка служанки выколачивали одеяла, шубы, ковры, половики. Поэтому, когда Флорина крикнула: Принцесса, а, принцесса — никто и ухом не повел. Но тут Флорина споткнулась о королевский сюртук, брошенный на ступеньки. Из оттопыренных карманов торчали револьверы. Флорина схватила тот, что побольше, и выстрелила в воздух.

Наступившую тишину заполнил звук Золотой трубы.

— Что это значит? — спросил король. И кто-то прошептал:

— Мелодия принцесс…

 

А в тронном зале было уже все навалено: и платья, и туфли, и туалетные принадлежности, и чемоданы.

Грустно стояли замечательные люди — мастера, воспитавшие принцессу: и повар Сом, и конюх Лом, и учитель танцев маэстро Валенсир. И каждый из них думал: Ах, как рано она научилась штопать, стирать и гладить. Ах, как быстро она поняла, что всякую работу, пусть даже самую скромную, нужно делать только на пять с плюсом, не говоря уже о работе сложной и трудоемкой, которую ниже, чем на пять с плюсом делать просто невыгодно и невыносимо стыдно. Ах, какая она, наша Ори, отзывчивая. Ах, какая очаровательная.

Когда принцесса вошла в тронный зал, все они дружно приложили к глазам носовые платки.

— Тетушка Елиза, — сказала Ори, — извините, я уважаю традиции, даже волшебные. Но эта традиция — состязаться за звание невесты — дурацкая.

Мастера, воспитавшие принцессу, с удивлением отняли платки от своих мокрых глаз.

— Принцесса Ори, — строго сказала тетушка Елиза, — вы будете состязаться не с невестами, но с мастерицами. И не за звание невесты — за звание мастерицы. Не забывайте это. Ну, а кому невестой быть — укажет жизнь. Прошу вас, принцесса, выбирайте все, что вам нужно в дорогу.

Тут шумно вбежал король Крузербас. Он пес в охапке небольшую бомбарду, палаш, шпагу, саблю, револьверы. Все это он свалил на ковер к ногам дочери:

— Если у принца Филофея и правда ни кожи ни рожи, ни перспективы, советую, дочка, бомбарду. Надеюсь, ты не позабыла как она заряжается? Кто едет с принцессой?

Служанка Флорина поклонилась королю, сказала вежливо:

— Я, господин король.

 

Переодевшись в дорогу, Флорина зашла к тетушке Елизе. Поставила саквояж на подзеркальник. Ну прелесть, какая я красивая. Может быть, даже слишком… Так она подумала.

— Все взяла? — спросила ее тетушка Елиза.

— Все. Мы едем демонстрировать свои умения, а не свои наряды.

— Наряды девушке не помешают. — Тетушка Елиза достала из шкафа шкатулку восточной работы. — Возьми. Волшебный инструмент. Благодаря ему бедняжка, мать принцессы Ори, стала королевой. Король любил взрывать, сражаться, побеждать. Он так бы и остался холостым. А в старости легко ли без наследников? Спрячь в саквояж.

— Вы что затеяли? — прошептала Флорина, отпихивая шкатулку и пятясь. — Принцесса Ори и без того выиграет. Она же ничего не может делать плохо — только отлично. А вы еще ей и волшебный инструмент На что нам Филофей?

Тетушка Елиза решительно запихала шкатулку в саквояж Флорины. Саму Флорину силой усадила на стул.

— Принцесса одаренный физик и химик — шумела Флорина. — И генетик Ей нужно доучиться Ей не до пеленок

— Выслушай меня. На турнир определенно приедут принцессы, желающие выйти замуж, — даже за Филофея. Жизнь так сложна. Отдай шкатулку той, которая сильнее прочих рвется в королевы.

— Отдать? — Флорина вскочила. — Значит, принцесса Ори проиграет? — Флорина чмокнула тетушку Елизу в щеку. — Ну, тетушка Елиза, вы мудрец

— Кто выиграет, кто проиграет — я не знаю. Я выполняю наказ бедняжки королевы.

— Флорина — крикнула со двора принцесса Ори. — Быстрее — Принцесса уже сидела на лошади.

— Бегу

…И вот уже король, и тетушка Елиза, и все наставники принцессы, и все мальчики, и девчонки стоят на башне, машут кто шляпой, кто платком. И две всадницы удаляются на рысях.

За всадницами бежит пес Сижисмон Ничей, решивший круто изменить свою судьбу. Блохи Лоис и Артеуза скачут на нем уверенные, разумеется, что скачут на бал.

А в королевстве тишина. Никто не кует, не рубит гвозди. Бывают такие замечательные минуты, — говорит Пифологий, — когда всем чего-то жаль, всем почему-то грустно и нет нужды ставить вопросы…

 

 

Взгляд с бугра и приезд в Фиофигас

 

 

Уважаемый среднешкольник, в ту минуту, когда наш древний предок взошел на бугор и огляделся по сторонам, у него возник вопрос: Куда идти? Поскольку вслед за первым на бугор взошли и второй и третий наши предки, возникли и другие вопросы: Кем быть?, Зачем влюбляться?

Теперь, когда и мы взобрались на бугор, мы естественно, тоже можем вопрос задать.

Пифологий пишет в Послании королям: Если вы хотите счастья для своих народов, располагайте свои королевства на берегу моря,

Мы видим с бугра, что малые дороги вливаются в большую, а по большой, ведущей к морю, катят коляски, ландо, мотоциклы, фаэтоны, мерседесы, скачут всадницы — все как одна принцессы… Пальместрина, Степанида, Лимфатуза, Орлетта, Ормандиора, Редегунда, Василиса, Хроникамара, Катапультина, Изо, Миронозалия, Парася.

Вопрос: Откуда у принцесс такие имена?

Некоторые ученые утверждают, что необычное имя — это все, что нынешние короли могут дать своим дочкам в наследство.

Вот, кстати, принцесса Тюля. Тоже хорошенькая. Но ее имя Загадка.

 

Ехали принцесса Тюля и ее служанка Амалия на велосипедах, украшенных бантами. Песни распевали. Потому что вокруг было тепло и землянично.

Но на дороге все может измениться в одну секунду.

Мимо Тюли и Амалии промчалась карета — на лошадях красные попонки и красные султаны, даже копыта лошадей были покрыты красным маникюрным лаком. Правили каретой две девицы в древнегреческом.

— Иии-ах — прокричали они. — Дорогу-у Ахей..

Принцесса Тюля и ее служанка послушно зарулили в канаву, полную воды и головастиков. А когда вылезли, мокрые, с погнутыми велосипедами, по дороге неторопливо катила телега. Правила крепкой каурой лошадью крепкая румяная принцесса.

— Привет — сказала она. — Запрыгивайте. Подвезу.

— А почему вы, Анна-Феодора, не торопитесь? — спросила Тюлина служанка, устраиваясь в телеге. — Разве вы не боитесь стать горбатой?

— Это еще почему?

— Ну как же, — служанка вытерла перепачканное в тине лицо и перешла на шепот: — Известно, если принцесса не явится на турнир или опоздает, она станет горбатой. Старинное заклятье…

Анна-Феодора подумала чуток, поджала полные розовые губы и хлестнула лошадь.

 

В Фиофигасе, на площади перед дворцом, скопилось много транспорта, зевак, собак, ворон и лошадей.

У ворот дворца с узелками в руках стояли бледные принцессы. Члены жюри, все в темном, все в очках, выкликали по списку: Принцесса Лимфатуза Принцесса делала шаг вперед. Члены жюри спрашивали ее: Принцесса, расскажите нам о Миссисипи. Принцесса бледнела, стискивала свой узелок и отвечала: Река Миссисипи протекает в Америке. По ней плавают индейцы и пароходы. Члены жюри говорили: Принцесса Лимфатуза, пройдите на расселение. Дортуар номер пятнадцать и ставили галочку в списке.

Служанки, они стояли в стороне, громко возмущались:

— Это вам принцессы, а не новобранцы Мы обязательно напишем жалобу Принцесса Лимфатуза, милочка, не плачьте, идите в дортуар. У-уу, жабы..

А члены жюри уже выкликали другую принцессу:

— Хроникамара.. Нет Хроникамары? Жаль…

Тут на площадь влетела шикарная карета. Девушки в древнегреческом сделали двойное сальто на землю. Распахнули дверцу.

Из кареты вышла принцесса. Она была прекрасна.

— Хроникамара, — представилась она, улыбаясь.

— Чему равен квадрат гипотенузы? — спросили члены жюри.

— В каком смысле? — спросила Хроникамара.

Тут подъехали в телеге принцессы Анна-Феодора и Тюля.

— Мне помнится, квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов, — сказала принцесса Тюля. — Но может быть, я ошибаюсь. Я всегда путаю гипотенузу с мигренью.

 

А в кабинете короля происходило вот что.

Король в короне чуть великоватой — корону и подагру короли получают по наследству — любовался принцессами в подзорную трубу.

Когда Хроникамара выпрыгнула из кареты, он воскликнул:

— Восторг

— Ее бы портрет да на рекламу. С таким бы текстом: Она завтракает мармеладом — сказал советник. — Что было бы во Франции, в Швейцарии, в Маракансоне — мармеладный потоп. У вас подвалов не хватило бы, чтобы деньги складывать.

Король прошептал, схватившись за сердце:

— Сказочно Захватывающе Впрочем, давайте дальше.

На книжных шкафах и в простенках между окон висели плакаты — реклама мармелада. Советник в голубых штанах и желтом сюртуке давал разъяснения:

— Фио лакричный с витамином С. Фио-фигор богатырский, белковый, с женьшеневой закваской. Фио-колер, не прилипающий к зубам. Дает цветные сны. — Названия мармеладов были, безусловно, кассовыми. Кто из принцесс или служанок сможет устоять перед Фио фиалковым — прелестным?

— А где с гусятиной? — спросила королева.

Король повернулся, да так круто, что корона туго навинтилась ему на уши.

Королева шла от двери по мягкому ковру, купленному еще дедушкой короля. Ее розовые пальцы играли что-то недоигранное.

Король воскликнул:

— Сударыня, мы тут творим

Королева ласково кивнула.

— К гусятине народ очень чувствителен…

Советник подтянул галстук — галстуки у советников служат для настройки тона, как колки у балалаек.

— Захватывающе, — прошептал советник пианиссимо. — Фио с гусятиной. Или с утятиной. Трехслойный…

Тут отворилась дверь. Кабинет королевский озарился красотой и гневом — вошла Хроникамара.

— Это ужасно, — сказала она. — Я протестую

— Она — воскликнул король шепотом. — Снимайте Сногсшибательно Прелестная Хроникамара, не волнуйтесь, ваш портрет будет эмблемой праздника. Какой подарок нашему городу. Наш город вас любит…

— Но это возмутительно — воскликнула Хроникамара.

— Что вы Всего лишь один снимок. Хотите, я стану перед вами на колени?

Хроникамара смутилась вдруг:

— Что вы, сударь, — при королеве?

— Пустое, милочка, это самая удобная поза для вранья, — сказала королева дружелюбно.

А после того как советник сфотографировал принцессу, король спросил по-королевски:

— А что, собственно, вас привело ко мне?

Хроникамара выпрямилась так, что даже выгнулась назад.

— И это приличное королевство Один дортуар на двоих принцесс Я и какая-то там Анна-Феодора, молочница. Надеюсь, на турнире не будет состязаний по мытью кастрюль?

— Ишь раскудахталась — прилично, не прилично. А у самой даже сарая нет, не то что королевства, — в дверях стояла Анна-Феодора.

— Зачем пожаловали, милочка? — спросила Анну-Феодору королева.

— Сударыня, можно я поселюсь в соседнем дортуаре у своих подружек, у принцессы Ори и принцессы Пальместрины? Я петь люблю, пить чай с баранками, играть на лютне. — И такая она была здоровая, румяная, что королева поцеловала ее в лоб.

— Сударь советник, уладьте это. Помогите девочкам.

Анна-Феодора и Хроникамара заклинились в дверях. Когда же советник мягко и деликатно их вытолкал, Анна-Феодора, как и подобает воспитанной принцессе, крикнула:

— Сударыня королева, желаю вам здоровья и учтивую невестку

— Ах, вот бы нам такую — румяную, — сказала королева.

— Ах, только этого нам не хватало. Она заставит нас пить парное молоко, есть пироги с капустой. Косить

— Что такое — косить? — спросила королева, напрягши лоб.

— Траву косить. Буренкам. Ням-ням…

— Вы грубый… — Королева прикоснулась пальцами к вискам и вышла из кабинета.

Конечно, уважаемые среднешкольники, вы поняли, что королева и король жили не очень дружно. Если король говорил: Ствол дерева в лежачем положении называется бревно. А вот поставь его и он уже будет столб, то королева отвечала: Прослыть столбом можно и в положении лежа.

А принцу Филофею так не хватало ласки.

 

 

События ночного Фио

 

Легко — петь не своим голосом.

Трудно — от этого отвыкнуть.

 

 

В просторечии город Фиофигас, столица одноименного государства, назывался Фио: улицы его выходили к морю, жители отличались чистоплотностью и простодушием.

У таких милых людей такой странный принц, — думала Флорина и от души жалела жителей Фио. Все с ней здоровались, приветливо ей улыбались. Может, он еще одумается — что-нибудь изобретет. Скажем, расческу-пылесос. Или авторучку-пятновыводитель. Самые светлые воспоминания Флорины были связаны со школой — отсюда круг ее желаний. Как говорится — все имеет свои начала, даже стук копыт. Флорина вела под уздцы двух лошадей.

Остановилась она под вывеской: Отель-харчевня Золотой гвоздь. Отдала лошадей на попечение нечесаного конюха.

 

В харчевне яблоку негде было упасть: служанки, бонны, гувернантки, няньки. Все шумели. Все повышали ноту. Некоторые в тот вечер охрипли, некоторые сорвали голос навсегда.

Когда вошла Флорина, две пышнотелые матроны, наверное, кормилицы, вцепились друг другу в чепцы.

— Подумаешь, квадрат гипотенузы — кричала одна. — А если в нашем королевстве вообще квадратов нету — только круги?

— А надо знать — на то ты и принцесса…

Девушка в тунике разняла их.

— Гипотенуза не гипотенуза, верх все равно возьмет Хроникамара.

— Почему? — быстро спросила Флорина; она искала, где бы ей сесть, и оказалась рядом с девушками в древнегреческом.

— Она так хочет, — ответили ей и посадили за стол. Пододвинули мясо, хлеб, овощи и мармелад. Сказали: — Ешь. Будем знакомы. Мы сестры-акробатки. Я Хильда. Я Катя. В комнате у нас есть место.

А вокруг шумели, так шумели, как если вылить воды ведро на раскаленную плиту — так еще громче:

— Почему это Хроникамара? Это как же так она возьмет верх? Да что она умеет?

Тут с треском распахнулась дверь. Раздались выстрелы.

— Руки вверх Не двигаться Банда Архибудая — Бандиты были здоровенные, рыжие, в масках с усищами. — О, ля-ля Да здесь одни служанки. Продолжайте верещать, сударыни, банда Архибудая ни медных денег, ни стекляшек не берет. — Бандиты пальнули в потолок, сграбастали несколько бутылок лимонада, телячью ногу и скрылись, хлопнув дверью.

 

Хроникамара шла по улицам, кутаясь в плащ.

— Как мне найти Измору? — спросила она у прохожего.

— Волшебницу? Это там, в старом замке. Налево, направо и упретесь. Будьте осторожны. Говорят, в Фио пришла банда Архибудая. Очень хладнокровные душегубы. Ужасные. — Прохожий, как заметила Хроникамара, был усат.

— Спасибо. — Хроникамара скользнула за угол.

Трое усатых, носатых, закутанных в плащи, выглянули из-за афишной тумбы.

Хроникамара побежала. Она остановилась и перевела дух только у ворот старого замка. Ворота застонали, заскрипели и отворились.

 

В большой гулкой комнате волшебница Измора раскладывала пасьянс. На стенах висели темные картины, темные портреты. Тихо открылась дверь. Закутанная в плащ принцесса перешагнула порог.

— Хроникамара, — сказала она. — Мама, умирая, велела найти тебя, если мне будет трудно.

— А тебе трудно?

— Невыносимо Я принцесса. Это знают все. И все-таки кричат из зала: Самозванка..

— В искусстве, надо полагать, важнее имя, а не звание.

— Как бы не так. Сейчас всем подавай принцесс — дважды блистательных и бесподобных… Измора, мне нужно выиграть. Дай мне волшебный инструмент.

Волшебница смешала карты, собрала их в колоду и принялась тасовать.

— Шкатулку с инструментом всегда привозят на турнир. И знаешь кто? Служанки. Став королевами благодаря волшебным инструментам, мамаши почему-то желают, чтобы их дочки проиграли… Прожив с мужьями-королями по воле волшебства, королевы хотят, чтобы их дочки выходили замуж по воле любви.

— Любовь для песен. Я понимаю так: инструмент тебе подвластен, но ты мне не поможешь… Я слышала, в Фиофигас пришла банда Архибудая. — Хроникамара толкнула дверь спиной и, прежде чем уйти, сказала, охрипнув вдруг: — С бандитами договориться проще, чем с близкой подругой матери.

Измора не ответила, усмехнулась только и принялась раскладывать новый пасьянс.

 

В комнате сестер-акробаток Флорине выделили диван. Она бросила на него чемоданы, свой и принцессин, и спросила:

— Почему вы так уверены, что выиграет Хроникамара?

— Мне тайн не доверяют: я их разбалтываю, — сказала младшая из сестер, Катя.

В открытое окно влетел камушек.

— Хроникамара, — сказала Хильда, старшая из сестер, и невесомо выпрыгнула в окно.

В тени деревьев Хроникамара была едва различима.

— Шкатулка у кого-то из служанок. — Хроникамара кашлянула с жестким смешком. — Представь себе, эти мамаши-королевы хотят, чтобы их дочки выходили замуж по любви.

— Правильно. Если Катю кто-нибудь полюбит, я буду счастлива.

— Любовь Распадется лучшая пара акробаток. И все. В Фиофигасе банда какого-то Архибудая.

— Знаю. Имели честь видеть.

— Найди их. Пусть всю гостиницу перетрясут.

— Не шути так, — сказала Хильда. — Ты трудовая танцовщица. Мы трудовые акробатки. Катя вообще девочка. Втягивать ее в дела с бандитами? У нас есть имя.

— Есть имя, но нет театра. — Хроникамара плотнее закуталась в плащ. — Ладно, Архибудая я найду сама.

Несколько всадников подъехало к гостинице. Они говорили громко и смеялись громко. Хроникамара отступила в темноту. А акробатке Хильде вдруг стало тревожно, как будто объявили их номер, а сестры Кати нет.

Хильда взбежала по лестнице. Ворвалась в комнату. Катя и Флорина рассматривали шкатулку восточной работы. В шкатулке, в бархатных гнездах, лежали ложка, иголка, камертон и туфли.

— Что это? — спросила Хильда.

— Волшебный инструмент Изморы. Представляешь, Флорина его нам отдает.

— Нам лично он не нужен. У нас есть профессия, есть класс. Флорина, а почему ты не оставишь его себе?

— Себе? Что ты Привыкнешь жить на всем волшебном и вдруг шкатулочку подтибрят… Уж лучше хуже, но самой. Свой хлеб всегда свой хлеб… Принцессы, им, конечно… — Флорина взяла в руки камертон. — Теплый, как птичка. Как странно, он ведь стальной. Ох, я бы спела. Когда у меня грезы, я вижу, что я пою. — Флорина стукнула легонько камертоном о подоконник и запела. Она так замечательно запела, что сестры сели на диван, расслабились и прослезились. Но вдруг Хильда вскочила, выхватила камертон у Флорины из рук.

-Замолчи Войдешь во вкус. Подумаешь, сказала она, что это ты сама поешь…

На улице раздались громкие аплодисменты, выкрики: Браво Если служанки так поют, то как танцуют принцессы Под окном гарцевали веселые всадники. Все в шляпах с перьми и все при шпагах.

— Принцы, — объяснила Хильда. — Их приглашают на турниры ассистентами.

 

 

Парад и первая прогулка

 

 

На лужайке перед дворцом на столбах, увитых разноцветными лентами, полоскались на ветру флаги всех принцесс. Лужайку огородили канатом, чтобы зрители и служанки не выскакивали, не мешали принцессам в порыве восторга и умиления.

На мраморном белом крыльце, вверху, на ковре стояли бархатный трон короля и шелковое кресло королевы; слева внизу — дубовые места жюри; справа внизу — табурет для Филофея.

Чесался о позолоченную ножку трона пес Сижисмон Ничей. Блохи Лоис и Артеуза грызли ему темя — им казалось, что из-за этого ленивого пса они опаздывают на бал в королевский дворец.

Тут грянул оркестр внезапно и громко — Вступление к торжеству. Сижисмон скатился с крыльца кубарем. Лоис и Артеуза спрыгнули с него, вообразив, что прибыли на бал.

Жюри пришло.

Принц Филофей сел в позу Лилии. На глазах у всех запихал в рот пучок крапивы, репой заел и не поморщился.

Оркестр умолк.

Расфуфыренный советник поздравил всех присутствующих с добрым утром. И сообщил, что, собственно, турнир начался еще вчера. Все принцессы заявили себя красавицами, поскольку все, как самое необходимое, взяли с собой зеркальце, тушь для ресниц и лак для ногтей.

Тут появился король и королева. Взвились ракеты. Оркестр заиграл Шаг величавый. Советник закричал:

— Ура

Из-за кустов рододендрона выплыли принцессы…

 

Тем временем во всех соседних королевствах короли, королевы, министры и просто граждане придвинулись поближе к телевизорам. Ах, право, — говорили они, — наша принцесса ничуть не хуже прочих, даже милее.

Принцессы блистали. И ослепительнее всех Хроникамара. За ней шли сестры-акробатки. Хильда несла хрустальную вазу, Катя — розу. Хильда поставила вазу на беломраморную ступеньку. Катя опустила в нее роскошный цветок.

— Сударь король, — сказала Хроникамара, — жизнь — это умение видеть. Надеюсь, вы согласны?

— Согласен Вы прелесть. Вот ваш ассистент. Он тоже согласен. — Король вскочил, чтобы прикрепить Хроникамаре ассистента, высокого и умного принца Анатолия.

Королева удержала его за мантию, по моде — укороченную:

— Позвольте, вы вчера настаивали, что жизнь — это умение считать. Вы даже топали ногами.

— Топал ногами? Возможно. Я очень многогранен. — Король улыбнулся своему народу и гостям и принялся считать на пальцах: — Процент продажи возрастает. Это отрадно…

— Сударь король, мне ассистент не нужен. Он неуклюж, — сказала Хроникамара.

— Будь по-вашему. Но в виде исключения.

А в королевстве Трибуксир сыновья булочника настроили свой стереовизор на большую резкость.

— Наша принцесса Ори им врежет. И впилит…

— И вмажет. Смотри, ихний король похож на самовар.

Действительно, все короли во все века были похожи на самовары. А ведь каких только самоваров нет — есть даже самовар Петух. Именно на Петуха сделался похожим Филогерц, когда перед крыльцом дворца остановилась принцесса Ори.

Стояла она в непринужденной позе, в черных штанах кожаных, в сапогах со звонкими шпорами. На каждом боку револьвер. Рядом с принцессой — Флорина в полосатой юбке, зеленом корсете и шапочке с фазаньим пером. В руках Флорина держала стопку фарфоровых тарелочек.

Поклонившись королю и королеве, принцесса Ори подбросила в воздух шесть тарелочек и, выхватив мгновенно револьвер, расстреляла их с правой руки. Бросила еще шесть и, выхватив мгновенно другой револьвер, расстреляла их с левой руки.

Король Филогерц сполз с трона, обсыпанный осколками. Принц Филофей попробовал осколок на зуб, решив, что это ломтик корнеплода. А королева засмеялась.

— Браво — сказала она. — Прелестный способ бить тарелки. В супружестве это так важно. Спасибо, милочка. Принц Анатолий, по-моему, подходит в ассистенты вам, он, как мне кажется, умеет чистить револьверы.

Принц Анатолий поклонился.

Народ шумел и ликовал.

В королевстве Трибуксир сыновья булочника палили в потолок из пугачей. Король Крузербас отламывал от трона подлокотник.

— Ну молодец, ну дочка Единственная показала свое уменье, а не ужимки. А это кто такая?

На экране появилась принцесса Тюля. Губы у нее дрожали, ресницы слиплись, шея напряглась.

— Что с вами, дитя? — спросил ее король Филогерц, он уже оправился после пальбы.

— Я их боюсь, — Тюля кивнула на принцев-ассистентов. Все принцы были сытые, усатые, спортивные.

— Они хорошие, — сказал король Филогерц. — Хочешь вот этого?

— Можно, я выберу сама?

— Ну выбирай. В порядке исключения.

— Можно его? — Тюля ткнула пальцем в Филофея. Принц в это время стоял на голове.

— Да… Но… Позволь… Это же принц Филофей

— Принц Филофей? — Тюля протерла глаза. — Сударь король, надеюсь, вы не шутите?.. Вот и верь людям Все говорят, что Филофей страшила и дурак, а он просто стоит на голове.

Тут по экрану телевизора пошли зигзаги и написалось белым по зеленому: Передача прерывается по техническим причинам.

Король Крузербас грохнул по ящику кулаком:

— Тоже мне королевство.

 

Парад принцесс произвел на жителей Фиофигаса большое впечатление. Некоторые юноши пустились в споры — кто из принцесс красивее, — да так горячо, что даже подрались. Правда, для юношей, чтобы подраться, любой повод хорош, но самый хороший — принцессы.

Принцессы, конечно, очень устали. От напряжения. Как ни говорите — парад Нужно блистать.

Даже принцесса Анна Феодора, возросшая на молоке, могучая и краснощекая, старалась — блистала. Хоть и говорила, что ей этот бедлам до лампочки. Тут все дело в принцах. Посторонние принцы очень влияют на походку, на прическу, на выражение глаз.

…Принцесса Тюля сидела на скамейке за кустами олеандра и рододендрона. Ей представлялось, что весь город сейчас смеется над ней. А в чем она, спрашивается, повинна? И мама, и бабушка ей говорили: Тюля, не живи только ушами — прежде чем рот открыть, включай голову. Но ведь уши тоже голова…

Рядом с Тюлей сидела Амалия с корзинкой свежих бутербродов. Тюля, шмыгая носом, откусывала кусочек, остальное отдавала псу Сижисмону, который, не жуя, заглатывал их — с сыром, паштетом, рулетом, омлетом… — и удивлялся: почему это ему не хочется почесаться? Он же не знал, что Лоис и Артеуза спрыгнули в траву и заблудились. Уничтожай блох — учит нас Пифологий. — Где бы ни обнаружил. Даже если они в Красной книге — уничтожай

От бутербродов пес Сижисмон так обнаглел, что стал лапами Тюле на колени и лизнул ее в нос. Принцесса подняла глаза.

Перед ней стоял принц Филофей. В позе Дятла.

— Я понимаю, вы на меня сердиты, — прошептала Тюля.

— Нет. Право. Я вам благодарен.

— За что?

— Не знаю… — Принц смутился. А Сижисмон на всякий случай зарычал. После бутербродов он чувствовал себя немножко Тюлиным. За Филофеем топтался поваренок с тарелкой брюквы.

— Скажите, а зачем вам это? — спросила Тюля.

— Воспитываю силу воли через преодоление насмешек.

— Я тоже буду, — сказала Тюля. — Рано или поздно у принцесс бывают дети. Это в учебнике сказано. А для воспитания детей нужна большая сила воли. Правда, Амалия? — спросила она.

Служанка кивнула.

Как раз в этот момент мимо проходили сестры-акробатки Хильда и Катя.

— Вот бы вам кого в невесты — младшую, — прошептала Тюля. — Она прелесть, правда?

Катя услышала и покраснела. Хильда оглянулась, шаг замедлила. Она всегда настораживалась, когда упоминали имя Кати.

Принцесса Тюля грызла брюкву.

— Принц, если вам ну совсем делать нечего, может, в мороженицу сбегаем? Мороженого так охота. Амалия меня отпустит. Она добрая.

— Детский сад, — сказала Хильда грустно.

 

Во флигеле принцессы, пахнущие лавандой, расхаживали в махровых халатах с махровыми полотенцами через плечо. Они входили в свои дортуары и вели себя в них по-разному, потому что одна принцесса живет только там, где в данный момент находится, другая — по всей комнате сразу. Сидит на подоконнике, а стулья все заняты. На одном — транзистор и зонтик, на другом — юбка и перчатки и вчерашний недопитый чай, на третьем — шляпа. На пуфике у зеркала — апельсинные корки. Где именно лежат апельсинные корки — очень важно, — это подчеркнуто во всех учебниках по психологии принцесс.

 

В комнате Хроникамары Хильда поставила на стол шкатулку.

— Что это?

— Волшебный инструмент Изморы.

Хроникамара схватила шкатулку, открыла ее и принялась все трогать. Глаза ее сияли. Но вот она уколола палец об иглу и вскрикнула:

— Это весь инструмент?

— Весь, — сказала Катя. — Игла для любого швейного дела: хоть пеленки, хоть бальное платье. Ложка — всякая кулинария и кондитерские работы. Камертон для пения. Ударь и запоешь.

Хроникамара ударила — камертон загудел нежно, и она запела.

Принцессы высыпали из своих дортуаров. Кто это поет? Кто? — спрашивали они в смятении.

Хильда вырвала из рук Хроникамары камертон.

— Кто это пел? — спросила Хроникамара, как бы очнувшись.

— Если бы ты, — сказала ей грустная Катя.

Хроникамара долго любовалась туфлями парчовыми, надела их и преобразилась, стала легче, стройнее, хотя куда уж быть стройнее Хроникамары. Глаза ее лучились теплом и лаской. Она сделала один пируэт, второй, но вдруг сжала кулаки, зубы стиснула и сбросила туфли с ног.

— Не надо мне их. Это не мой танец. Среди этих ослиц никто лучше меня не спляшет даже в волшебных туфлях. — Хроникамара сделала несколько могучих прыжков. Подобрала туфли с полу и швырнула их в окно. — В танце я и без волшебных туфель совершенство.

— За такие штучки старуха Измора тебя дурочкой сделает. Змея ты… — Хильда выпрыгнула в сад. За ней выпрыгнула Катя.

Они обыскали все под кустами, но туфель не нашли.

— Хильда, скажи ты мне, неужели все это из-за театра? Ну сгорел, ну, ты извини меня, и черт с ним — будем работать в балагане…

— Она считает, что она его спалила: оставила в гримерной зажженную свечу. Что все мы без работы по ее вине… — Хильда вздохнула, и они снова принялись искать под кустами.

Когда Хильда и Катя залезли в комнату Хроникамары через окно, принцесса лежала на диване бледная.

— Измора приходила, — прошептала она.

— И что?

— Погрозила мне пальцем. Сказала, если бы не моя мама… — Хроникамара вскочила. — Да, мама была лучшей танцовщицей всех королевств, но написали на ее могиле Дважды блистательная, трижды совершенная? Не написали.

— Может, напишут…

 

По улицам Фиофигаса прогуливались принцессы группками и по двое и по одной. Орлетта, Лимфатуза, Ландия, Промаксина, Изо, Парася, Целелоза. Анна-Феодора с принцем Агафоном. Страфантена со своим принцем-ассистентом. Редегунда…

А у дверей мороженицы сидел пес Сижисмон. В зубах он держал волшебные туфли. Принц Агафон мимоходом впустил его вовнутрь, даже погладил. Ах, если бы он знал, что будет завтра…

 

Принцесса Пальместрина стояла у витрины с детской обувью. Тыкала в стекло пальчиком, строгим, как хорошо заточенный красный карандашик.

— У меня есть братья. Вы представляете, сколько нынешнему ребенку нужно пар обуви? Нет, вы не представляете, вы химик. Даже Пифологий не мог предположить такого, — говорила принцесса. — Считайте. Башмаки обыкновенные, башмаки сменные — для школы, башмаки приличные — на выход, кроссовки, тенниски, кеды, полукеды, чешки для гимнастики, тапочки для дома, ботинки для лыж, ботинки для коньков, ботинки для футбола, сапоги резиновые, сапоги резиновые утепленные, дутики, валенки. А еще ведь нужно светлые туфли для летнего костюма…

— Принцесса, — голос принца-ассистента, звали его Афиногор, стал хриплым, воспаленным. — Я сражен У вас такие добрые глаза

— Да. Но если братьев двое?

— Хоть пятеро

Был дивный вечер.

Принцесса Ори тоже гуляла со своим принцем-ассистентом Анатолием. Шпага была при ней и револьвер.

— А что, довольно милый город. Мой учитель, профессор Миро, говорит, если в городе удобно детям и собакам, значит, это город хороший.

Принцесса нечаянно наступила на ногу рыжему усатому толстяку в полосатых чулках. Толстяк пил пиво у золоченой бочки. И вывеска была на бочке: Золотая бочка. И товарищи толстяка были рыжими и усатыми, в полосатых чулках.

— Проклятье — воскликнул толстяк. — Мне наступили на больную ногу Я поклялся надрать уши тому, кто это сделает. — Он потянулся толстыми пальцами к принцессиному уху, но Ори отскочила, выхватила шпагу.

— Цыпленочек с характером, — сказал толстяк. — Тем лучше, потребуется меньше соли и перцу. А вертел — вот он. — Толстяк выхватил тяжелый палаш.

Принцесса бросила в него пивную кружку.

Выхватили шпаги принц и друзья толстяка.

Принцесса фехтовала так легко и изящно, как будто вышивала гладью. Тесня одного, она успевала ожечь другого шпагой по заду, плеснуть в лицо пивом или толкнуть под ноги табурет. От такого позора рыжие верзилы бросились в отступление.

Мальчишки, они поспевают везде, свистели им вслед и прославляли принцессу. Принц Анатолий отдышался, сказал принцессе баритоном:

— Нет слов. Я бы хотел иметь такого друга.

— Насчет друзей — не мое дело, а вот врагов сегодня вы заполучили знатных, — вмешался корчмарь, тоже рыжий.

На экране телевизора у золоченой бочки возник советник:

— Принцессам и принцам-ассистентам явиться во дворец на консультацию по состязаниям Торжественный пирог. Просим поторопиться.

— Пошли, — сказала Ори.

Из чердачного окна соседнего дома высунулся толстяк и проорал им вслед: Не потерплю позора Смерть Нож, брошенный им, воткнулся в стойку — прямо в перчатку, оставленную принцем Анатолием.

 

А по другой улице бежали принц Филофей, принцесса Тюля и пес Сижисмон.

— Я не могу так быстро, — задыхалась Тюля. — Вам хорошо, вы мороженого не ели — вы хитрый. — К груди она прижимала волшебные туфли.

По многим улицам Фиофигаса бежали принцессы и принцы-ассистенты: консультация по пирогам — это так важно. Вот и в народе говорят: Не красна изба углами — красна пирогами.

 

 

Торжественный пирог

 

Пирог — какой простор для воображения.

 

 

На турнирной поляне стояли белые новенькие электроплиты. Возле каждой плиты — принцесса, стол кухонный и принц-ассистент.

Советник ударил в колокол. Принцессы взялись за дело. Принцы им помогают: тесто месят, кремы взбивают.

Народу вокруг много. Народ нарядный, праздничный.

Вот на поляне появились король и королева. И члены жюри. Король в короне. Королева в шляпе. Члены жюри в очках. Остановились они у стола принцессы Анны-Феодоры. Принцесса тесто раскатывает, принц Агафон мелет на мясорубке говядину. Принцесса, чтобы упредить вопросы, разъяснила:

— Сударь король, мы считаем, торжественный пирог, ясное дело, мясной. Большой. Толстый.

— Согласен с вами, деточка. — Король кивнул. — Очень согласен.

Принцесса Ори отсалютовала королю ножом. Королеве поклонилась.

— Желаю вам, сударыня королева, добрую почтительную невестку… Отведайте изюма. Орехов. Чернослива.

— Какая умница. И как воспитана, — шепнула королева королю.

Они подошли к плите принцессы Пальместрины. Тесто на ее столе было разложено на две части.

— Два пирога? — спросил король. — Зачем?

— Я меньше не умею. — Принцесса улыбнулась.

Король задумался и так расстроился от умных мыслей, что подойдя к столу Хроникамары, не вдруг узнал ее. А как узнал, конечно, сделался любезен.

— Восхитительно. Изумительно, — сказал он вместо Здравствуйте. — Прелестная Хроникамара, решительно желаю вам успеха…

 

А на столе у Золотой бочки дымились ароматом шашлыки. Вокруг стола сидели рыжие бандиты с усищами. Они шашлыки ели и заодно смотрели телевизор. У их ног громоздились узлы с награбленным добром, кофры и саквояжи.

На экране принцесса Ори взбивала крем.

— Она — Толстяк грохнул кулаком по столу. — Так нас унизить, душегубов. Смерть ей — Он всхлипнул.

— Хотя, если быть честными, фехтует она, как бес.

— Да, душегубы, стреляет она тоже, как дьявол.

— А уж какая хорошенькая, а уж какая приветливая. Душегубы, будь я принц, я бы в нее влюбился.

— Пирог — Толстый бандит вскочил. — Готов мясной пирог. Ну побежали. Ну быстрее. Мне же интересно, как профессионалу.

…Принцесса Анна-Феодора вынула пирог из духовки. Большой. Тяжелый. И такой душистый, что принц Агафон покачнулся.

Подбежал советник.

— Ух Какой дух… Несите. Вы первая. Это засчитывается.

— Нельзя, — сказала ему Анна-Феодора. — Пирогу еще выстояться нужно, отмякнуть, в силу войти. — Она смазала пирог маслом и накрыла его полотенцем.

 

А в королевстве Трибуксир старший сын булочника налаживал королю телевизор.

— В кулинарии главное запах. Приманка. Как оперение у птицы, — говорил король. — Сом.. Куда запропастился повар Сом?

— Дядюшка Сом болеет, — сказала служанка.

По экрану телевизора пошли принцессы: Лимфатуза. Ландия, Орлетта, Степанида, Редегунда, Миронозалия, Парася… Каждая несла пирог: Греза, Зоренька, Ручеек. Листопад, Ласточка …

Жюри клевало все эти замечательные пироги носами, колупало ложечками и выбрасывало карточки с количеством баллов, не превышающим семи.

Принцессы брызгали слезами, но их осанка и гордый вынос подбородка не нарушились.

— Где конюх Лом? — громко спросил король Крузербас. — Мне что-то дома не сидится. Я бы проехался.

— Дядюшка Лом болеет, — сказала служанка.

— А где учитель танцев Валенсир?

— Синьор учитель тоже с гриппом.

— А, черт возьми Ну и народ. Хиляк на хиляке. — Король Крузербас замахнулся грохнуть по телевизору кулаком, но вовремя заметил, что ящик телевизора утыкан острыми шипами.

— Новая модель, — сказал старший сын булочника. — Антиударная.

 

Принцесса Анна-Феодора крепко взяла советника за локоть. Советник возмутился:

— В чем дело?

— Пирог поспел.

— И подождет.

— Пирог не может ждать. Если готов, — значит, готов.

Советник сделал вид, что не слышит. Но тут принц Агафон поднес к его носу кулак — размером с тыкву.

-Принцесса Анна-Феодора — взвизгнул советник. — Пирог мясной — национальный. Толстый.

Принцесса сняла с пирога полотенце. Над поляной поплыл головокружительный запах. Достиг народа — народ закачался. Рыжие бандиты, они, конечно, были в первых рядах, завопили: Качай принцессу Король и королева и жюри повернулись носами навстречу пирогу и подались вперед.

Нес пирог принц Агафон. От сытности и силы запаха он жмурился. А нужно было не зевать. Из кустов рододендрона пулей выскочил пес Сижисмон. И прямо под ноги Принц упал. Невесть откуда налетели псы разных пород, размеров и мастей. Они набросились на пирог, как осы на ветчину… Принц не успел подняться, а пирога уже не стало. Народ хохотал, хлопал в ладошки. Рыжие бандиты вопили: Повторить Псы, облизываясь, отяжелевшие, потрусили между рододендронов и олеандров куда-то, наверно, к морю. Жюри вздохнуло, — оказывается, оно все это время не дышало — и выбросило — 9.8.

Принц Агафон понюхал доску, на которой нес пирог, — крупная слеза скатилась по его щеке. Анна-Феодора вытащила из кармана передника пирожок, величиной с городскую булку, и протянула ему. Все захлопали, затопали, завыли.

— Филофей, — сказал король. Поворотил голову, а Филофея нет. — Филофей, ты где?

 

Принц Филофей в крахмальном фартуке помогал принцессе Тюле. Тюля вытащила из духовки небольшую ватрушку:

— Принц, попробуйте. Я испекла ее для вас.

— Для меня? — Принц лоб вытер. — Лично?

— Для вас. К сожалению, я не умею лучше.

— Принц, не валяйте дурака, поешьте, — сказал поваренок, державший тарелку с корнеплодами, крапивой, сельдереем и горохом. — Тут сила воли ни при чем. Тут философия…

— Вкуснее ничего не ел, — сказал принц шепотом. — Готов есть каждый день…

— Смотрите — взволнованно воскликнула принцесса Тюля.

Советник нес к столу пирог Хроникамары.

— Пирог Артистический с тройной шоколадной нарезкой и цукерболями. Автор — несравненная принцесса Хроникамара — выкрикнул он голосом зажатого в дверях отличника.

Король захлопал. Жюри тут же выбросило по десятке.

Хроникамара улыбалась, кланялась и королю и зрителям с большим достоинством и грацией.

— Оставьте этот пирог здесь, — велел король. — Пусть тут стоит, как… как монумент

Советник уже называл новый пирог.

Пирог Кремовый. Автор — принцесса Ори.

Принц Анатолий, ассистент принцессы Ори, поставил пирог Кремовый рядом с произведением Хроникамары. И глянул на нее в упор, и взгляд его был дольше и острее того, что требовала вежливость. Члены жюри медленно подняли над головой цифру 10.

Народ взревел, захлопал, замахал шляпами. Народ в Фиофигасе оказался очень темпераментным. Особенно громко шумели рыжие бандиты.

— Знай наших — орали они.

…Король Крузербас бегал по тронному залу. Кричал:

— Бомбарду Я их разнесу в клочья

— Кого? — спросила служанка.

— Жюри. Слепому видно, что наш пирог лучше. На экране телевизора стояли два пирога — Артистический и Кремовый. Оба замечательные, но Кремовый все же изысканнее и как-то самобытнее.

На экране, заслонив пироги, появился радостный советник, с улыбкой, похожей на яичницу-глазунью из пяти яиц.

— Внимание, внимание Завтра конкурс Праздничное платье. — Яиц в глазунье прибавилось. — Как море не обходится без шторма, так и турнир принцесс без приключений. Вчера наша очаровательная принцесса Ори подверглась нападению проникших в город душегубов, известных под именем банда Архибудая. Принцесса Ори и ее принц-ассистент Анатолий оказались на высоте. Наш кинооператор случайно отснял финал схватки. Что мы и предлагаем вашему вниманию.

На экране одна за другой возникли картины боя. Отчетливее стало видно, с какой ловкостью принцесса Ори хлещет бандитов по задам.

Но вот снова появился советник. Яичница его улыбки залила экран.

— Жаль, что фехтование не входит в программу турнира. Думаю, соперниц в этом деле у принцессы Ори не оказалось бы.

— Куда им, курицам, — изрек самодовольно король Крузербас. И тут же спохватился — взорвался: — О бедные девочки Еду. Немедленно. Из этого Архибудая я сделаю Архикозла — Король опоясался палашом. — Револьверы

Служанка подала ему револьверы.

— Бомбарду

Служанка выкатила из-под королевского дивана бомбарду.

-Коня

 

 

Праздничное платье и вторая прогулка по городу

 

Остерегайся первого

 

 

Пифологий из Фиофигаса любил говорить так: С каким бы ускорением ни летел камень, он надеется попасть во что-нибудь мягкое. Пифологий был учителем и, выводя среднешкольников из чащоб тьмы, сам научился от них многим мудростям. Например, После третьего будет легче. Это изречение Пифология, известное сегодня всякому, в те давние времена молитвенно произносили среднешкольники, укладываясь на скамью для порки. В те давние времена розги не считались вредными. Вредным считалось чванство, себялюбие, заносчивость, но также и даже более того — лень. Пифологий говорил: Лень — лишь разминка перед тунеядством. Сегодня это ясно, как блеяние козы. Но изречение Остерегайся первого до сих пор считается туманным. А розги — розги гнутся лишь в одну сторону.

На турнирной поляне была постлана красная ковровая дорожка. Перед крыльцом она поднималась на дощатый помост. На шестах, увитых лентами, висел транспарант: Тур второй. Праздничное платье.

Плотная толпа еще не образовалась. Но яблоку уже негде было упасть.

Хильда, Катя и Флорина стояли под шестом.

— Хроникамара злится, — сказала Катя. — Она уверена, что у принцессы Ори тоже есть волшебный инструмент.

Флорина замахала руками:

— Что ты, что ты. Волшебный инструмент всего один. Да и не станет наша Ори прибегать к волшебному. Пироги печь ее учил дядюшка Сом, он кулинар-кондитер-академик.

— Меня пироги печь не обучали. Но то, что я умею, — я умею, — сказала Хильда. — За свою работу я отвечаю честью. Могу посостязаться с любым волшебником.

— По-вашему, выходит, мастерство не слабее волшебства? — спросила Катя. — Так я понимаю?

Флорина пожала плечами. Пожала плечами и Хильда. А Катя вдруг остановила здоровенного детину с такой широкой спиной, одетой в кожаный жилет, что на ней поместилась бы вся мудрость Пифология, записанная мелом.

— Сударь, будьте добры, скажите ваше мнение: волшебство сильнее мастерства?

— Я посещал прекрасные дворцы, построенные мастерами, — сказал детина. — Но, черт возьми, дворцов, построенных волшебниками, не посещал. Не доводилось. — Он усмехнулся и понизил голос: — Волшебство, конечно, вещь приятная, наверно. Но лучше, чистая вода и свежий хлеб. — И он пошел в толпу.

А на крыльце принц Филофей стал в позу Ваза. Уселось жюри. Принялось очки протирать замшей. Пришли король и королева.

Оркестр заиграл негромко вальс Маркизетт.

Из-за магнолий вышли прелестные принцессы: Лимфатуза, Ландия, Орлетта, Степанида, Василиса, Редегунда, Катапультина, Миронозалия, Изо, Парася, Промаксина, Целелоза…

Конкурс Праздничное платье начался.

Тем временем во всех соседних королевствах, графствах и отдельных хижинах, крытых соломой, короли, королевы и одинокие старики у телевизоров заплакали. Ах, молодость, — сказали они. — Ах, молодости все к лицу. И мед воспоминаний сжимал их сердца так больно и так сладко…

А в королевстве Трибуксир братья, сыновья булочника, сидели у своего телевизора, конечно собранного старшим братом.

— Наша принцесса Ори им врежет, — говорил старший брат. — Впаяет им.

— И вмажет, — вторил ему младший. — И воткнет. Тут стереовизор стал барахлить, словно по сенсорной настройке кто-то бегал. Принцессы на экране корчились, раздувались, вытягивались, разрывались. Голос советника то визжал, то громыхал басом: Модель Греза, модель Рассвет… Принцесса Редегунда. Принцесса Лимфатуза… Но вот стереовизор зациклился на повторении: Семь с половиной, семь с половиной… Из-под ящика вылезли три деловитых таракана.

— Твои? — спросил старший брат шепотом.

— Мои, — ответил младший.

Картина на экране успокоилась.

На помосте стояли двое мальчишек. Улыбки — будто два ломтя арбуза. Глаза — как мышеловки. Носы… Да разве можно описать двух среднешкольников, давших любимой сестре честное слово вести себя как подобает принцам. Братья были одеты в комбинезоны, состоящие из сплошных карманов. По бокам от юных принцев встали принцесса Пальместрина и принц-ассистент Афиногор.

— Что же в этих нарядах праздничного, милочка? — спросила королева.

— Карманы — крикнул младший сын булочника. — Не тянет в моде, а еще королева.

— Карманы, — подтвердила принцесса Пальместрина. — Для жвачки, для рогатки, для плоскогубцев, для транзистора, для подзорной трубы, прожигательных стекол, пугачей, гвоздей, шурупов, гаек, авторучек, микрокалькулятора. Карман для бутербродов. Карман для самодельной чернильной бомбы. — Принцесса вытащила бомбу, но так неловко, что бомба упала к ногам короля. Королева заслонилась шляпой. Король поджал ноги. Взвизгнул:

— Я не люблю

На помост вскочил пес Сижисмон, схватил бомбу и в один прыжок положил ее к ногам мальчишек. Едва он успел отпрыгнуть, как бомба взорвалась. Обдала белобрысых братьев чернилами. Заодно принцессу Пальместрину, принца-ассистента и некоторых слишком любопытных членов жюри.

А по холмам на боевом коне ехал король Крузербас:

— Я покажу этим невежам, как нужно охранять принцесс

 

На турнирной поляне никого не было.

Пустой помост перед крыльцом — ковровую дорожку уже скатали и унесли. Обертки на траве от мармелада Фио фиалковый и Фио-пломбир, стаканчики из-под Фио-фигора, взбитого, как сливки. И в воздухе вкус слез…

 

Король Филогерц вдохновенно считал на канцелярских счетах. На ковре лежал грустный пес Сижисмон, награжденный медалью.

Тут отворилась дверь — вошли королева и советник. Советник нес рекламный плакат с портретом Хроникамары Она завтракает мармеладом Хроникамара на плакате была прекрасна. Король так и сказал:

— Как хороша.

— Она действительно ест мармелад? — спросила королева.

— Какая разница — ест или не ест. Эта реклама поможет нам поднять доход до тысячи процентов. Советник, во Францию отправили? В Швейцарию? В Маракансон?

— Курьерским

— А в нашем городе?

— Расклеивают.

— Он вас погубит. Вы будете взывать ко мне печальным шепотом: О королева, принесите валидолу… У вас же, сударь, нет разрешения Хроникамары на эту мерзость. Она принцесса Известная танцовщица Возможно, вы такое разрешение от нее получите: она бедна. Но малышка заломит столько, что ваши проценты — фьють — составят ноль целых, три десятых. — Королева сбросила на счетах кости, поправила прическу, серьги, кружева и вышла. Пес Сижисмон вышел за ней.

В приемной Сижисмон задней ногой стащил с шеи медаль, понюхал, фыркнул и смущенно помочился на нее, что, как вы знаете, вовсе не означает плохого отношения собак к наградам.

 

Хроникамара грызла яблоко. Вот именно — стояла посередине дортуара в очень красивом платье, за которое получила, конечно, 10 баллов, и озабоченно грызла яблоко.

В ее окно просунулся принц Анатолий. Не влез, не появился, нахально, просунулся.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга и морщили носы.

— У тебя прелестное платьице. Где ты научилась так шить? — наконец спросил принц.

Хроникамара запустила в него огрызком. Принц увернулся.

— Пока что вы с принцессой Ори идете ноздря в ноздрю. Но танцы она у тебя выиграет. Хотя не знаю — зачем это ей. Впрочем, зачем это тебе — я тоже не знаю.

— Ори выиграет танцы? Хо-хо Да будь на этой твоей Ори даже волшебные туфли, я ее перетанцую. Волшебное — это подделка, мираж. Вот… — Хроникамара неуважительно огладила ладонями свое платье, и оно вдруг расползлось по швам и упало на пол. Хроникамара взвизгнула, спряталась за портьеру и уже из-за портьеры договорила: — Волшебная работа — дня не продержалась. Что ты на меня глядишь? Нахал Ты всегда за мной подглядывал. Я тебя ненавижу Я тебя убью Нет, я тебе ногу вывихну

Дверь отворилась. Принц Анатолий, разумеется, исчез. В комнату вошли Хильда и Катя.

— Кому это ты ногу вывихнешь? — спросила Хильда.

Хроникамара зашвырнула остатки сшитого волшебным способом платья под кровать:

— Кому, кому? Естественно, этой паршивке, принцессе Ори.

— Считай, что мы тебя не знаем. — Хильда взялась жонглировать апельсинами. К ней подключились Катя и Хроникамара.

— Вот стану богачкой. Восстановлю театр. Он будет чудо каким красивым. Вы ко мне придете и скажете: Прости нас, глупых. А я скажу: Я вас не знаю.

— Мы не придем, — сказали Хильда и Катя.

Апельсины один за другим упали на пол.

 

А в кабинете король наступал на советника с плакатом в руках.

— И что вы мне на это скажете? — рычал король.

— Это мы не учли…

— Это вы не учли. За что, спрашивается, я вам плачу жалованье? Немедленно советуйте — что делать?

— Женить.

— Вы что, смеетесь?

— Нет. Именно женить — на принцессе Хроникамаре…

— Но если выиграет Ори?

Советник выглянул за дверь и заговорил с королем на тайном языке жестов. Он подмаргивал, приплясывал. Король приплясывал ему в ответ. Наконец король достал кошелек.

Когда советник скрылся с кошельком, король прикрепил плакат с портретом Хроникамары к стене:

— Ах С помощью ее очарования мы завоюем рынки сбыта: английский, итальянский, новгородский — От жадности рот короля стал похож на переваренную лопнувшую сардельку. Пальцы забегали по пуговицам камзола вверх-вниз…

 

 

Страсти накаляются

 

Берегите принцесс — они не вечны.

 

 

Хроникамара шла по городу — почти бежала, у Золотой бочки она споткнулась, упала на колено. Корчмарь помог ей встать:

— Принцесса, так и ногу вывихнуть недолго, а завтра танцы.

— Сведи меня с Архибудаем.

— Боитесь Ори? Чудесная девочка. А как фехтует…

— Ты скажешь, где найти Архибудая?

— Принцесса Ори со своим принцем-ассистентом Анатолием — красивый принц, сейчас прогуливается по городу. А что ей? Танцам ее учил сам маэстро Валенсир.

Хроникамара положила на стойку золотую монету.

— Я спрашиваю: где Архибудай?

Корчмарь потянул за кран, из которого наливал пиво. Дно золоченой бочки распахнулось, как дверка шкафа. В глубине виднелись стертые ступеньки лестницы.

— На самый верх.

Принцесса Хроникамара скользнула в темноту. Корчмарь закрыл бочку, налил себе пива и принялся медленно со вкусом пить.

— Известно, что самый лучший соловей не тот, у кого золотое горло, а тот, у кого золотое сердце. Но как нас учит мудрый Пифологий — Остерегайся первого, — сказал он, отдуваясь.

 

Хильда и Катя тоже бежали по городу — срывали со стен плакаты с изображением Хроникамары. Расклейщику, хотя он был ни в чем не виноват, они надели на голову ведерко с клеем, отняли сумку с афишами да еще кистью дали куда следует.

Ну а принцесса Ори говорила в это время принцу Анатолию:

— Вы, принц, не правы, утверждая, что взаимодействие квассонов адекватно. Мой учитель, профессор Миро, утверждает… Ах, гляньте, какой портик.

— Да, портик неплохой. Но в аспектах антифризного отталкивания профессор Миро, мягко говоря, слабак. Мой учитель, профессор Жиро, показывает, что взаимодействие квассонов с денатуральными частицами… — Принц достал мелок из кармана, чтобы написать формулу на стене, да так и замер с поднятой рукой: на него со стены, с плаката, смотрела Хроникамара.

— Завтра она выиграет у меня танцы, — сказала Ори. — Я видела ее в театре. Она танцует как богиня. Но я не понимаю: зачем ей этот Филофей?

— А вам? — спросил принц Анатолий.

— Мне он тоже ни к чему Но я воспитана так: я ничего не умею делать вполсилы. Это ужасно, правда?

Принц Анатолий сорвал плакат, сложил его и задумчиво сунул в карман. Молча они поднялись на холм, откуда открывался замечательный вид на горизонт. Полюбовались и пошли было вниз, в город, но тут из-за дорической колонны вылетела веревочная петля, охватила принца за шею и опрокинула. Рыжий толстяк залепил принцу рот пластырем.

Принцесса Ори не заметила этого, она говорила:

— Ваш учитель, профессор Жиро, мягко говоря, гусак. Взаимодействия квассонов… — Принцесса повернула голову, увидела, что принц привязан, схватилась за шпагу, но шпаги-то при ней не было. Изготовилась принцесса Ори к каратэ. Но просвистела веревочная петля… Бандиты, а их было трое, бросились на нее разом. И тут же закричали:

— Кусается Рот ей заклеивай..

Один из душегубов прикатил тележку. На тележке стоял гроб лакированный с кистями — крышка откидывается, как у чемодана. Бандиты уложили туда принцессу.

— Лягается

Застегнули — гроб на молнии. Сказали принцу:

— Будь здоров, квассон, — и покатили тележку под гору резвой рысью.

Спустились они в узкую улочку, а навстречу им король Крузербас на лошади. На голове цилиндр. У седла бомбарда.

— Почтенные, — сказал король, — кто же с такой стремительностью катит сей скорбный предмет?

Послышалось какое-то мычание. Бандиты побледнели.

— Сударь, он нас торопит. Усопшие — народ капризный.

— И все же… Я попрошу… — Король вздохнул печально.

Бандиты затянули отходную мерзкими голосами, чинно дошли до угла, а свернув за угол, вновь припустили во весь дух.

Король Крузербас этого не видел, он искал гостиницу себе по чину. Попадались ему Черная азалия, Приют романтика, Золотой закат.

— Эка, хватили, — брюзжал король. — Нет бы назвать простенько: Королевская.

Бандитам же снова пришлось перейти с рыси на шаг. Повстречались им Хильда и Катя.

Бандиты в скорбном молчании провезли гроб мимо них.

— Аминь, — сказали сестры. И услышали смех. И увидели детей в саду. Маленькие девочки весело делали заднее сальто и все падали на колени.

— Выше прыгайте. Плотнее группируйтесь, — сказала Хильда. — Катя, покажи им.

Катя, слегка размявшись, показала акробатическую связку наивысшей сложности.

— Нам бы таких красавиц в труппу, — сказал молодой циркач. Он сидел в тени на складном стуле.

— Ваш цирк за месяц не наскребет монет, чтобы оплатить наш номер. — Хильда и Катя стали рядом. Было видно, что они соскучились по работе. — Начали… — скомандовала Хильда. — Ап

 

А где-то в городе по узким улочкам шла одинокая Хроникамара.

Поднялась на вершину холма к дорическому портику, полюбовалась морем и вдруг увидела привязанного принца Анатолия.

— Фирма, — сказала она. Ущипнула принца Анатолия за нос и спросила: — Надеюсь, ты не закричишь, если я отлеплю пластырь? Поговорить охота. Жжет? Это я попросила перцовый. Чтобы отомстить.

— За что?

Я в первом классе признавалась тебе в любви, а ты мне что ответил — дура? А в третьем? И даже в пятом…

— Чего ж ты рвешься замуж за принца Филофея?

— А что мне делать? Малышка Катя оставила в гримерной включенную электроплитку. Театр сгорел. Артисты выскочили в одном белье. Теперь артисты нищие.

— Говорят, что ты оставила свечу…

— А что мне делать? Катя еще совсем ребенок. Она не справится с чувством вины. Она умрет.

— Ты же все врешь… — сказал принц Анатолий. — Вытащи-ка у меня из кармана. Из левого.

Хроникамара вытащила из принцева кармана плакат со своим изображением и ахнула.

— Мне тебя не жаль. Великая танцовщица докатилась до рекламы мармелада. Да ты погрязла…

— Это не я, — прошептала Хроникамара. — Это обман.

— Конечно. Все сплошной обман…

— Замолчи — Хроникамара залепила принцу Анатолию рот пластырем. — Вот так. Влюбился в свою Ори. А ты ей совсем без интереса. Она эгоистка. Ей лишь бы первой быть. Она никого не любит. А завтра выиграю я. Отстрою заново театр и уеду. И все вы больше никогда меня не увидите. — Хроникамара всхлипнула. На щеку ей сел комар. Она убила его шлепком. Потом убила другого, на другой щеке. — Ага — сказала. — Им нравятся мои духи. — Вытащила пузырек с духами и очень ласково помазала пробкой лицо принца Анатолия. — Такая будет тебе моя казнь. За это вот… — Она разорвала плакат со своим портретом. — Чего ж ты меня так не любишь, чего ж ты меня так ненавидишь, если подумал, что я дала согласие на эту штуку? — Хроникамара сунула разорванный плакат обратно принцу Анатолию в карман и пошла вниз.

Бандиты-душегубы подкатили тележку к золоченой бочке. Корчмарь распахнул днище и, как только бандиты внесли гроб в бочку, он захлопнул ее, поставил тележку в сторонку и взялся кружки протирать, насвистывая и любуясь их сверканием.

Мимо пробежали принцессы Анна-Феодора и Пальместрина.

— Куда спешим? — крикнул корчмарь, но они отмахнулись.

Тут к Золотой бочке подъехал король:

— Послушайте, любезный, у вас гостиницы приличные имеются? Скажем, Пале Рояль, Меровинги или просто Королевская? — Король увидел тележку, вздохнул. — Примите, почтенный, мои соболезнования. Так тяжело терять близких и любимых.

— У меня никто не помер, — сказал корчмарь. — Вы, уважаемый, ошиблись.

— Я, почтенный, ошибиться не мог. Именно на этой тележке только что везли скорбный предмет, именуемый гробом. У меня, почтенный, стопроцентная зрительная память.

— А мне ваша память неинтересна. Я вас сейчас метлой.

— Меня? Метлой? — Король снял цилиндр. На голове его растопырилась, засверкав, походная корона. — Так говори же, нечестивец, где банда Архибудая? Я вижу, ты плут и душегуб. И должен знать.

— Не знаю я никакой банды. Если хотите пива — извольте.

Король слез с лошади. Отвязал от седла бомбарду.

— Орудие к бою — закричал он, устанавливая бомбарду на треноге. — Фитиль Запальник..

 

Принцессы Анна-Феодора и Пальместрина уже подбежали к портику, где был привязан принц Анатолий, но Анна-Феодора вдруг остановилась, схватила Пальместрину за руку.

— Ты слышишь? — спросила она.

По банде Архибудая сдвоенным зарядом.. — раздалось снизу. — Пли

И грохнуло.

Принцессы мчались вниз.

Внизу закопченный дымом незнакомый король громко чихал. Дно золоченой бочки было разбито. Внутри виднелась лестница.

Принцессы с ходу влетели в бочку. Корчмарь дал стрекача, но король успел — схватил его за шиворот. Все же силен был Крузербас и проворен.

 

Принцесса Ори стояла среди награбленного добра, привязанная к столбу бельевой веревкой. Чердак — бандитское гнездо — казался сумрачным. Толстый бандит потирал руки.

— Душегубы, какую будем вывихивать принцессе ногу? Правую или левую? Если левую, то как — сильно или слегка?

Тут в дверях возникли Анна-Феодора и Пальместрина.

— Подружки подоспели… Не двигаться Принцесса Пальместрина все же сделала шаг вперед.

— У нас к вам просьба, сударь душегуб. Нижайшая.

— Сказал — стоять

Пальместрина еще шажок сделала, наверно, эту тактику она приобрела в процессе воспитания братьев.

— Среди ваших богатств я вижу мандолину. Позвольте, я сыграю нашей подружке баркаролу?

— Играйте, — разрешил толстяк. — Мы, душегубы, любим музыку и даже танцы.

Принцесса Пальместрина взяла мандолину старинной работы, настроила ее и хватила бандита мандолиной по голове.

Принцесса Анна-Феодора вооружилась канделябром бронзовым — напольным.

Бандиты пошли на них с кинжалами.

— Смер-рть — рычали бандиты.

Но тут на чердак вошел король Крузербас. Расшвыривая награбленное добро, он приблизился к принцессе Ори. Поцеловал ее в лоб.

— О, дочь моя. Не бойся… А это душегубы?.. Сейчас я их отправлю на тот свет.

— Руки — В дверном проеме стояла дама в черной маске. — Мадам Архибудай. — Дама поклонилась. — Не шевелитесь. — Дама навела на короля черный револьвер кольт. — Руки, сударь король. Не за спину, а вверх. Выше… Еще выше…

Но как говаривал Пифологий в кругу друзей: Старинный канделябр в чердачном бою подчас сильнее револьвера.

Вскоре бандиты уже стояли у золоченой бочки, связанные одной веревкой. А на чердаке разгоряченные принцессы разыскивали в куче награбленных богатств свои сережки.

— Ори — крикнул король. — Что вы там мешкаете?

Принцесса Ори поторопилась вниз, поскользнулась на нижних ступеньках лестницы, упала и громко вскрикнула.

— Что с вами, голубушка? — спросила ее мадам Архибудай.

— Нога Наверно растяжение жил. Я же не смогу танцевать…

Мадам Архибудай захохотала.

— Я смазала ступеньки салом, — сказала она. — Мы — фирма

— Отставить болтовню — Король Крузербас решительно надел цилиндр на свою складную корону. — Ори, вон тележка. На ней тебя уже возили. Доберетесь до дворца… Душегубы В направлении тюрьмы — шагом марш

Конечно, от простой веревки не исходил кандальный звон — это портило королю настроение.

Принцессы еще не остыли от боя. Анна-Феодора сжимала канделябр, принцесса Пальместрина — мандолину, принцесса Ори — кулаки.

Сверху к Золотой бочке спустился принц Агафон. Он нес на спине искусанного комарами принца Анатолия.

— Вот. В одиночестве гуляя, случайно набрел…

Принцесса Анна-Феодора потупилась. Принцесса Пальместрина залюбовалась мандолиной. Принцесса Ори вскрикнула:

— Ой Что же я? Принц Анатолий, мне стыдно. Я позабыла, что вы привязаны к колонне… Вы… Вы живы? Вы терпеливый. Терпенье — добродетель первая, когда отсутствуют такие добродетели, как честь. Вы оскорбили моего учителя, профессора Миро, взаимодействие квассонов адекватно…

— Ха-ха, — примерно такой звук издал принц Анатолий страшно распухшими губами.

…Когда Хильда и Катя вошли к Хроникамаре, она стояла у окна — смотрела на лужайку. Там, по дорожке, посыпанной толченым кирпичом, принц Агафон вез на тележке принцессу Ори и принца Анатолия.

Принцессы Ландия, Орлетта, Лимфатуза, Степанида, непричесанные, высыпали из своих дортуаров. Что с ними? Кто их? — спрашивали они в большом возбуждении.

Хроникамара тоже спросила:

— Что это с Ори? Она не сможет завтра танцевать?

— А ты не знаешь? Мы трудовые акробатки, и мы не допустим, чтобы наша подруга, пусть даже бывшая, воспользовалась нечестным преимуществом. Мы уровняем ваши шансы.

— То есть? Вы вывихнете ногу мне? — Сестры шагнули к Хроникамаре. Вид их был столь решителен, что Хроникамара вскочила на подоконник. — Вы не посмеете Это не эстетично…

— Посмеем. — Хильда развернула перед Хроникамарой пачку афиш. — И это ты? Погрязла вся в мармеладе Сейчас я выброшу афиши в окно, посмотрим, как на них отреагируют принцессы.

— Не смей — воскликнула Хроникамара, взмахнула руками, покачнулась и выпала в окно. И хотя невысоко было, бельэтаж, упав, она громко застонала.

Принцессы тут же окружили ее.

— Она тоже вывихнула ногу, — сказала Лимфатуза. — Теперь, о, какой ужас, каждая из нас может случайно стать невестой принца Филофея.

 

 

Орден печали

 

 

Король Крузербас вел банду Архибудая по старинной улице. Сам он, конечно, ехал на коне и увидел с седла: сидят в Мороженице двое молодых людей, а именно, принц Филофей и принцесса Тюля, перед ними вазочки с мороженым, а они руки за спиной держат и смотрят в сторону.

— Эй, что это вы делаете? — спросил король Крузербас.

— Воспитываем силу воли.

— Похвально. А я вот душегубов поймал. Вот веду их в тюрьму. Где тут у вас тюрьма?

— Налево, еще раз налево и направо.

А ну трогай, — сказал бандитам король. — Если бы вы воспитывали силу воли — не докатились бы до душегубства.

У принцессы Тюли по щеке скатилась крупная слеза.

— Это ничего, — прошептала она зашмыгавшему носом Филофею. — Я выдержу… Я продержусь еще минуты три.

 

Король Крузербас привел банду Архибудая к воротам старого замка. Постучал.

— Кто у ворот? — спросил глухой голос откуда-то с неба.

— Я Крузербас, король. И банда душегубов.

Ворота отворились, будто зевнули. В тускло освещенном коридоре голос раздался снова:

— Крузербас, запри бандитов в правом зале.

Король пропустил бандитов в темное помещение справа и запер дверь на ключ.

Голос сказал:

— Отлично. Теперь иди вперед, потом — налево.

 

Волшебница Измора раскладывала пасьянс. Дверь отворилась, через порог шагнул король.

Остановился и воскликнул:

— Измора? Ты что тут делаешь?

— Садись, дружок. Я тут работаю судьей, начальницей тюрьмы, инспектором приютов, ну и волшебницей.

— Как платят?

— Неважно…

Крузербас сел, положив ногу на ногу.

— Дай мне бумагу на бандитов. Суну ее твоему королю Филогерцу в нос. Не может обеспечить безопасность претенденткам.

Зато везде реклама мармелада: Фио лакричный, Фио-роза, Фио белковый. Сладко живете.

Тут дверь распахнулась. Принцессы Лимфатуза, Ландия, Орлетта, Редегунда, Степанида втолкнули в комнату Хильду и Катю.

— В чем дело, милочки? — спросила Измора.

Принцессы ткнули в акробаток острыми пальчиками.

— Их следует судить по строгости закона. Какие хитрые — специально вывихнули ногу Хроникамаре. Подставили нас под Удар.

— Какой удар?

— Удар судьбы Любая из нас может оказаться победительницей.

— Вы скажете, что и принцесса Ори специально вывихнула ногу, чтобы лавры, так сказать, достались вам? — спросил король Крузербас благодушно, даже несколько игриво.

— Конечно, — пискнули принцессы.

Крузербас тут же наполнился гневом.

— Такое обвинение в адрес моей дочери Я этого не потерплю — Он выхватил палаш.

Принцессы с визгом забились в угол. Загородились от короля Хильдой и Катей.

Измора нежно улыбнулась. Прав был Пифологий, говоря:

Улыбка есть оружие волшебниц.

— Вот тебе бумага, Крузербас. Ступай. Они же девочки.

— Их счастье, что не короли. — Крузербас впихнул палаш в ножны и ушел, как бы гудя и изрыгая пламя.

Пошел король Крузербас к королю Филогерцу. Постучал в двери дубовые. Из дверей дубовых советник высунулся:

— Сказано, что не велено.

Крузербас взял советника за ухо — помог ему разглядеть походную корону на своей голове:

— Мы, короли, имеем право являться к нашим братьям королям без лишних слов и без доклада. Гуляй

Король Филогерц не ожидал визита — щелкал на счетах.

— Брат Крузербас Приветствую тебя и обнимаю. Радуйся. — Короли обнялись, и тут Филогерц всхлипнул. — Ты посетил меня в минуту растерянности. Претендентка на победу принцесса Хроникамара вывихнула ногу. Не сможет танцевать. Выигрывает твоя дочка Ори. А зачем твоей Ори мой Филофей? Она физику изучает, сольфеджио. Хочешь, я перед ней на колени стану. — Король Филогерц стал на колени. — Я ей скажу: Ори, отрекись. Слушай, а ты не можешь повлиять на нее как отец? Всыпь ей. Ей еще рано замуж. Какая прыткая.

— Встань, брат король. Принцесса Ори вывихнула ногу.

— Как вывихнула? В самом деле? Ну фирма… Тогда вот что — принцессу Хроникамару мы объявим победительницей по симпатиям и по проценту наибольших предпочтений — она же танцовщица, а завтра конкурс Прекрасный танец. Только Хроникамара. Только она…

— Послушай, брат король, ты что-то чересчур, — сказал Крузербас.

Король Филогерц подвел его к плакату с портретом Хроникамары:

— По секрету, мой Филофей в нее влюблен. И это она ест мармелад. Видишь, тут написано… Брат Крузербас, что привело тебя ко мне?

— Брат Филогерц, исключительно желание оградить тебя от осложнений — международных. К тебе со всех холмов, со всех долин съехались принцессы, а у тебя в Фиофигасе, прямо под твоим носом, орудует банда Архибудая. Я их схватил. Они уже в тюрьме. Вот бумага.

Король Филогерц бросился обнимать короля Крузербаса.

— Что значит дружба между нами, королями Ты заслужил награду — Орден Восторга. Дается только коронованным особам. — Филогерц пошарил в письменном столе. — Сейчас, сейчас… Ты посиди тут. Я сбегаю в кладовку.

Когда король Филогерц убежал, Крузербас пощелкал на счетах для ублажения слуха, непреднамеренно взял со стола какую-то бумажку и прочитал: Расписка. Дана в подтверждение того, что нами получен заказ на вывихивание ноги принцессе Ори и аванс за это в количестве — двадцать монет. Архибудай.

Крузербас покрутил расписку, даже на просвет ее посмотрел, пробормотал: Ну ловкачи, сунул расписку в карман и широко шагнул к дверям дубовым. В дверях столкнулся он с Филогерцем.

— Дорогой брат, поздравляю тебя — воскликнул Филогерц. Приколол Крузербасу на грудь Орден Восторга, обнял и произнес с оттенком грусти: — Даже у меня нету такого ордена. Не заслужил. Оркестр: Торжество

Оркестр грянул — оркестры во дворцах повсюду.

Крузербас вынул из кармана расписку.

— Что это значит?

— А… Это… — У Филогерца челюсть повело.

— А это? — Крузербас показал Филогерцу кулак, что, между прочим, не принято у королей, но тут же взял себя в руки и сказал: — Я награждаю тебя Орденом Печали. Им награждают королей, когда они теряют честь. Пока.

…Во флигеле, в принцесском общежитии жужжание, гудение, ненатуральный нервный смех.

Лишь в комнате Хроникамары тихо. Шторы на окне задернуты. Свеча горит. Пламенеют апельсины. На легком сквозняке скребет паркет обертка с шоколада.

Сама Хроникамара лежит на диване закусив губу — вывихнутая нога на шелковой подушке.

А отдалившись от дворца, можно увидеть принца Филофея. Сидит принц в окне, в позе Улыбка памяти.

Поваренок рядом стоит с подносом. На подносе ромашки. Филофей обрывает у ромашек лепестки, а лепестков много-много — без счета…

 

Король Крузербас вошел к волшебнице Изморе, положил перед ней расписку, спросил:

— Что скажешь? — и уселся в кресло.

Измора усмехнулась, нажала потайную кнопку. Через минуту дверь отворилась — вошли бандиты-душегубы во главе с мадам Архибудай.

— Что это? — спросил король.

— Расписка. А вот заявка. — Мадам Архибудай подала королю бумагу. — Мы фирма. Гарантируем полную и безупречную отчетность.

Король прочитал суровым голосом:

— Заявка. Я, советник, от имени своего короля Филогерца заказываю вывихнуть легонько ногу принцессе Ори. На что исполнителю, банде Архибудая, выплачивается аванс в размере двадцати монет. И это в современном королевстве — вскричал король. — Выкладывайте деньги

Мадам Архибудай выложила на стол двадцать монет.

— Тут у меня еще один заказик. — Она вытащила из ридикюля бумагу. — Работа выполнена, но думается, что заказчик не сможет выплатить обещанного.

Король прочитал документ, хмыкнул и скомандовал:

— Снимите маски

Атаманша маску сняла. Король вскочил:

— Елиза — Мадам оказалась его экономкой.

Бандиты стащили парики, отклеили усы, носы, бороды. Теперь перед королем стояли повар Сом, конюх Лом и учитель танцев маэстро Валенсир.

— Так это вы? — вскричал король Крузербас и тут же спросил хозяина харчевни в надежде, что без настоящего разбойника все же не обошлось: — А вы?

— Он мой кузен, — сказала Елиза. — Добрейший человек.

— Я оскорблен — рявкнул король. — Зачем вам этот маскарад?

— Чтоб наша девочка не выиграла конкурс. Она ведь ничего не может делать плохо. Мы виноваты: мы ее так воспитали. А ей пока что замуж нежелательно. Ей нужно завершить образование.

— Но вы же, умники, могли ее убить.

— Никогда Что вы. Мы не могли.

— Она могла вас. Она же не подозревала.

— Любовь важнее, — сказали бандиты, жалостливо шмыгнув носами.

— Ну а добро награбленное?

— Мы его с собой привезли. Вы разве не узнали свою шубу?

— Измора, отпусти их. Ты видишь — дураки.

Измора и Елиза задумчиво вздохнули.

— Пока нет внуков, король еще не совсем король, — сказала Измора. — Просто состарившийся принц.

 

А в Золотом гвозде кипели страсти. Служанки, бонны, гувернантки, няньки гадали, кто станет победительницей, — Редегунда, Лизелотта, Лимфатуза, Страфантена…

За столиком у двери сидели Хильда, Катя и Флорина.

— Девочки, я думаю, вам все же надо к ней пойти, — говорила Флорина жалостливым голосом. — Она же совсем одна с больной ногой. Вот ведь как — совсем, совсем одна…

— Мы пойдем.

Флорина ахнула, вскочила, закричала:

— Смотрите — наши Тетушка Елиза — Она сразу как-то позабыла о Хильде и Кате.

В зал вошла банда Архибудая.

 

В своем шикарном дортуаре Хроникамара совсем одна делала себе компресс из уксуса, апельсинового сока и одеколона.

Разогнулась она вздохнуть и увидела, что в окно к ней влезает мужчина в цилиндре, при палаше и двух револьверах.

Мужчина — а это был Крузербас — снял цилиндр, перчатки, сел в кресло и уставился на Хроникамару:

— Взаправду завтракаешь мармеладом?

— Только подойдите — глаза выцарапаю

В окно запрыгнули Хильда и Катя:

— Мы тебе бутерброды принесли. А это кто?

— По-моему, разбойник…

— На нем корона…

Крузербас вытащил большущий револьвер, навел его сначала на Хроникамару, она завизжала, потом на Хильду.

— Мне кажется, ты самая толковая.

Хильда вынула из револьверного ствола свернутую трубочкой бумагу.

Прочитала:

— Заявка. Банде Архибудая. Заказываю отловить моего заклятого врага с первого класса, принца Анатолия, и привязать его веревкой к колонне на городском холме, откуда видно море. А я приду — влеплю ему пощечину. Пусть знает За это, после выигрыша, обязуюсь выплатить тридцать монет. Хроникамара.

— Выходит, к принцессе Ори ты отношения не имеешь, — прошептала Катя с облегчением.

— Я трудовая балерина. Волшебное еще куда ни шло. Но чтобы подлость — Хроникамара упала на кровать и зарыдала. — Как вы могли подумать?

Хильда и Катя бросились ее обнимать-утешать. Хильда вытащила из-под кровати плакаты.

— Когда принцесса позволяет…

— А я не позволяла.

В дверь постучали — широко и радостно вошел король Филогерц.

— Прелестная Хроникамара — начал он восторженно. — Мы объявляем вас победительницей по проценту… с точки зрения… Конкурс Прекрасный танец отменяется. Зачем он? Вы наша радость. Надежда королевства. Нимфа

Тут вошла королева. Она несла руки перед собой, словно ей не терпелось сесть за рояль.

— Конкурс Прекрасный танец отменить нельзя. Можно заменить шитье на починку стиральной машины. Но танец Даже мысль такая нормальному человеку не может прийти в голову. — Королева поддала рассыпавшиеся по полу рекламные плакаты. — Милочка, и вы ему простите эту бестактность, эту наглость, беспардонность? Завтракает мармеладом — какая пошлость И это он отправил курьерским поездом во Францию, в Швейцарию, в Маракансон. Что там подумают о нас, фиофигасцах? Ужас

Король топнул ногой, правда, не слишком уверенно.

— Сударыня королева, позвольте себе выйти…

— А вот и не позволю — Королева подошла к зеркалу, поправила прическу, серьги, кружева, нос припудрила. — Вы, милочка Хроникамара, подайте на него в королевский трибунал. Пусть возместит вам нанесенный моральный ущерб. Пусть обеднеет, пусть. Я, девочки, вам скажу, вы еще не знаете: чем король беднее, тем уважительнее он относится к своей жене. И слушает жену, а не советника.

— Я возмещу. Я вот… — сказал король Филогерц. Вытащил из кармана туго набитый кошелек. — Вот…

Хроникамара этот кошелек гордо оттолкнула. Но Хильда подхватила его и подбросила на руке — такой тяжеленький.

— Театр отгрохаем, — сказала она.

— Браво, сударыня. — Король Крузербас навел на королеву револьвер. Она, не дрогнув, вытащила из ствола бумажку: Заявка от имени короля Филогерца на вывихивание ноги принцессе Ори.

Тут вошел советник.

— Поправочка — на легкое вывихивание. Они клялись не разглашать. Эх, люди-люди…

Я на колени стану. Это он — воскликнул король Филогерц. — Он разжигал во мне отвратительную страсть к наживе.

Король Крузербас вынул двадцать монет из кармана, положил их на стол и сказал, постукивая револьвером:

— Сударь, это тот самый аванс, который вы дали душегубам. Возьмите его как выходное пособие, и чтобы мы ваших советов больше не слышали. Вы не вписываетесь в стиль люсиль.

Советник легко и нагло усмехнулся:

— Я, сударь, советую лишь то, чего желают короли. Я их насквозь вижу. А на стиль люсиль я, с вашего соизволения, чихаю.

 

Дальше все было быстро и просто. Советник схватил двадцать монет и ушел — могли ведь и диплом спросить. Королева объясняла сестрам и Хроникамаре, мол: Триста платьев, а надеть нечего. Филогерц стал на колени перед Крузербасом, вынул из кармана две медали и сказал:

— Брат король, ты меня снова спас. Какую хочешь — За Спасение На Водах или За Спасение При Пожаре?

— За При Пожаре, — сказал Крузербас. — Мне это ближе. В окно летели белые лепестки ромашек, да так много, как будто все жители Фиофигаса гадали: Любит — не любит. А за деревьями парка — рододендронами, магнолиями, олеандрами — шумело море.

 

 

Прекрасный танец и аплодисменты

 

 

Транспарант над поляной гласил: Прекрасный танец. Было яркое солнце. Продавцы мармелада расхваливали свой товар.

А король Крузербас ехал домой. Кругом холмы тихие, скалы голые — и никого. Вдруг рядом с его черной лошадью появляется еще одна лошадь — белая. И на ней волшебный мальчик-трубач.

— Ты мне не нужен, — сказал король грустно.

— Меня Измора прислала. Велела сыграть Вечерний звон. Это для стариков, которые хотят внуков, но все молодятся и выглядят дураками.

Мальчик-трубач заиграл.

Из домов в городах и селениях, из горных хижин вышли седые мужчины, можно сказать, все как один короли. От звуков волшебной трубы шрамы морщин на их лицах разгладились, потому что, как сказал Пифологий: Любовь к дочерям наполняет жизнь королей особым смыслом.

Принцесса Ори опиралась на костыль. Довольные собой душегубы поправляли ей воротник, пытались всунуть в руку яблоко. Маэстро Валенсир напевал что-то маракансонское.

На другой стороне поляны, тоже опираясь на костыль, стояла Хроникамара. Рядом с ней Хильда, Катя и циркачи. Маленькие девочки прижимались щеками к рукам Хроникамары и говорили: Тетя Хроникамара, ты самая красивая.

Посередине поляны блестел восковым золотом паркетный танцевальный круг. У кустов расположился оркестр. За кустами нервно ходили принцессы.

Вот появились король с королевой. Король вздохнул.

— Да будет вам вздыхать, — сказала королева. — Сегодня провидение подарит нам дочку. Подавайте сигнал к началу.

Король встал с трона.

Поклонился.

— Начинаем тур заключительный Прекрасный танец. Первой покажет нам свое искусство принцесса Лимфатуза.

Оркестр заиграл красиво.

На круг выбежала Лимфатуза. Вся в белом. Хотела застыть в позе, но упала. И потом при каждом повороте падала.

Принцессы Редегунда, Степанида, Ландия, Орлетта, Миронозалия, Катапультина, Изо, Парася. Промаксина, Целелоза — все танцевали плохо. Не попадали в такт, но улыбались широко.

Народ свистел. Принцессы спотыкались.

В соседних королевствах короли и королевы возмущались:

— Какое беззазрение Какой дурной пример

В королевстве Трибуксир сыновья булочника, сидя у своего стереовизора, называли принцесс трясогузками.

— Принцесса Ори им бы врезала

— И вмазала

А за кустами олеандра Анна-Феодора таскала за волосы Лимфатузу, что у принцесс категорически не принято.

— Позор — шумела она. — Лимфатузка, где твоя честь, я спрашиваю? Станешь горбатой. Все лжецы рано пли поздно искривляются. Или у них бывает кривая нога. Жаль, нету Ори. Она бы показала, как нужно уважать свое имя. Пальместрина, как будешь танцевать?

— Мне плохо нельзя — у меня братья…

— Принцесса Пальместрина, — объявил король.

Оркестр заиграл с воодушевлением. Принцесса Пальместрина танцевала замечательно.

Принц Агафопад рвал зубами носовой платок.

— Она с ума сошла. Изменница Она же говорила, что я ей, извините, нравлюсь, что она даже готова меня полюбить…

Пальместрина послала ему воздушный поцелуй. Он завопил:

— Пальместриночка, давай на всю катушку Покажи этим курицам, как мы танцуем. Ах, как я ее люблю…

Народ хлопал и топал. Заждавшееся жюри выбросило — 9,8.

— Теперь принцесса Анна-Феодора — прокричал король. — Танец народный

Анна-Феодора вышла, поигрывая платочком.

— Какая душка, — сказала королева. — Я бы ее любила.

— Накаркаете. Она вас заставит доить.

— Как это?

— Коров доить. Мм-у-у…

— Вы грубый, — сказала королева.

Народ за канатами приплясывал. Народ за канатами притопывал. Принцесса Ори на одной ноге подпрыгивала. И Хроникамара.

— Принцесса Анна-Феодора, — сказал король, — спасибо за прекрасный танец. В награду вам цветок от королевы… Теперь принцесса Тюля. Поприветствуем принцессу Тюлю.

Принцесса Тюля вышла просто, как это могут лишь великие артисты. Народ затих, почувствовав что-то необычайное. Тюля поклонилась оркестру, чего до нее никто не делал. Поклонилась королю и королеве. Членам жюри. И так красиво присела перед принцем Филофеем, что принц вскочил и сам стал кланяться. Пес Сижисмон, сидевший рядом с Филофеем, радостно заскулил и завинтил хвостом.

— На ней волшебные туфли, — прошептали Флорина принцессе Ори, а Катя Хроникамаре.

Тюля встала в позицию. Оркестр заиграл. Тюля двинулась и сразу же возникло ощущение, что и солнечный свет, и Тюлины движения и музыка соединились во что-то еще не получившее наименования. Все не дышало, все не двигалось — дышала и двигалась только принцесса Тюля.

— Я поняла. У Тюли мастерство и волшебство, и, главное, любовь, — прошептала Хроникамара. — Главное — любовь…

Внезапно Тюля остановилась, словно ноги ее вдруг приросли к полу. Оркестр играл, а Тюля не могла и шага сделать. И сразу танцовщица превратилась в клоунессу.

Тут все взорвалось. Жюри выбрасывало оценки 100, даже — 110.

На танцевальном круге рядом с Тюлей появилась Измора. Она подняла руку и, когда все стихло, сказала:

— Танец принцессы Тюли следует считать внеконкурсным. Сегодня утром правами, данными мне, я, как судья Фиофигаса, зарегистрировала брак принцессы Тюли с принцем Филофеем. Но закону брак вступает в силу лишь спустя три часа после регистрации. Эти три часа истекли.

— Бис Браво — закричал народ. Народу Тюля нравилась.

— Тюля, звездочка, танцуй — кричала принцесса Ори, она бежала к Тюле, опираясь на костыль.

— Танцуй, Тюля, ласточка — кричала Хроникамара. Она бежала к Тюле с другой стороны вприскочку, тоже опираясь на костыль.

— Девчонки, не могу, — прошептала Тюля. — Эти туфли волшебные приклеились. Наверное, они годятся только для невест.

Принцесса Ори и Хроникамара вынули Тюлю из туфель, отбросили костыли. Оркестр грянул, и они втроем пустились в пляс. И глядя на них, в пляс пустился народ.

Тут принцесса Ори заметила пробирающегося к ним сквозь толпу принца Анатолия.

— Девчонки, заслоните, сейчас начнется про антифризы…

Хроникамара заслонила ее. Она была похожа на Афину.

— Я тебя люблю, — сказал принц Анатолий. — С первого класса. Пойдем. Где твой костыль?

— Пойдем без костыля, — ответила ему Хроникамара.

Они тут же растворились в танцующей толпе. А танцевали все: и король, и королева, и члены жюри.

К кругу протиснулся принц Филофей.

— Тюля… — сказал он.

— Филя… — сказала она.

Танцующая толпа поглотила их. На круге осталась только принцесса Ори. Вот она неловко наступила на больную ногу, ойкнула и села на паркет.

Вокруг нее все ликовало, танцевало, пело.

Нет двух более далеких друг от друга сущностей, чем ель живая и елка ряженая.

Это высказывание Пифология не имеет отношения к возникшей ситуации, оно относится к сказке в целом, как и то, что ни одна среднешкольница не простит нам, если мы оставим принцессу Ори на круге одну. Даже среднешкольницы с математической шишкой на голове знают, и с самого начала знали, что к ней подойдет широкоплечий парень в кожаном жилете, поднимет на руки и сквозь танцующую толпу отнесет к двум оседланным лошадям. И что этот парень, или детина, как мы назвали его при первом знакомстве, конечно не кто иной, как принц Инкогнито, известный на весь мир своим благородством, ученостью, отвагой и беспредельно добрым сердцем.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий